Многое изменилось за прошедшее с его жизни время. Медицина двинулась вперёд чуть ли не семимильными шагами. Так что местами приходилось переводить на современный лад термины, которыми пользовался прадед. И оставалось радоваться, что записи не времён лечения кровопусканием, когда врачом назывался тот, кто первым взял деревянную слухательную трубку. Я бы с ума сошёл, если бы прадед указывал мозговую жилу, которая проходит в желудке. Или во что там ещё верили в те благословенные годы?

Методы, которыми пользовался предок, мало отличались от моего пути. Он постигал науку исцеления не так, как все окружающие. Обладая несравненным талантом, прадед не мог оперировать малыми дозами силы и первые годы лечил человека одним взмахом руки. Однако такое лечение имело и свою цену — каждый раз он рисковал выгореть. В то время как остальные Корсаковы лечили, выдавливая из себя магию по крохе, и не брались за тяжёлые случаи, у него была ровно обратная проблема.

Собственно, так и приобрёл славу талантливого целителя. Когда ты видишь, как молодой человек буквально по щелчку пальцев возвращает умирающего к жизни, вылечивая все травмы и болячки в мгновение ока, ты иначе его и не назовёшь.

Однако самым важным было не то, какие открытия для себя делал предок, а методика наработки контроля. Времена были не самые добрые, травмировались люди постоянно, и перед прадедом стояла задача не терять весь дар после первого же пациента.

Кропотливый труд, годы практики в госпитале, открытом при родовом особняке — и слава всемогущего целителя, способного сотнями лечить пациентов за считаные часы, сама нашла героя. К концу своей жизни прадед исцелил несколько десятков тысяч людей. К нему стекались пациенты со всей страны, и он никому не отказывал.

Правда, не забывал брать с благородных и богатых приличные деньги, которые тратил на поддержание госпиталя. Народ шёл к нему и давал практику, а представители высшего слоя населения платили за этот опыт баснословные по тем временам деньги.

Немудрено, что Корсаковы на закате жизни прадеда были чертовски богатым кланом. И всё оказалось спущено поколениями наследников. Конечно, сложно винить мать за то, что она вышла замуж настолько удачно, что пришлось раздать остатки былой славы, но по сравнению с тем, что имели Корсаковы во времена главенства прадеда — это уже были сущие копейки.

Отложив дневник, я протёр глаза и спустился вниз. На обед я не прерывался, так что хоть поужинаю.

А пока я ступал по лестнице, входные двери раскрылись, и ко мне с визгом бросилась сестра. Катя выглядела крайне счастливой, сияла и с такой силой меня обнимала, что если бы не моё постоянное укрепление тела, я бы сейчас со сломанными рёбрами остался.