Дарья Михайловна смотрела на дядю, обычно такого спокойного, улыбчивого и доброго. И вот эта его злость, сочащаяся с каждым словом, убеждала её, что он говорит искренне. Затем взгляд будущей императрицы скользнул к монитору.
Дядя был совершенно прав. У матери всё это время был доступ к отчётам Тайной канцелярии, к докладам жандармерии. Вся статистика имелась на руках. Но что сделала будущая государыня, чтобы разобраться в собственной стране?
Виктор Павлович остановился у полки с книгами и опёрся на неё локтем. К племяннице он стоял спиной и пользовался этим, чтобы взять себя в руки. Великий князь долго носил всё это в себе, и теперь ему требовалось время, чтобы прийти в себя вновь.
Мать всегда говорила, что Дарья Михайловна будет правительницей. Посвящала в некоторые дела, но то, чем занималась будущая государыня — мелочи. Полезные для репутации, конечно, но годились они для простой царевны. Да её ведь и называли всегда так все вокруг, хотя правильно было — цесаревна, ведь она наследует власть.
А как реальная наследница престола, что она вообще знает о происходящем в мире? Нет, винить мать — это просто и по-детски. Пускай Дарья Михайловна считала, что дядя прав, однако смещать Железную Екатерину пока что было в любом случае рано. Ведь её наследница была абсолютно не готова к власти. Она даже на куклу на троне не годилась!
— Дядя, — обратилась она к Виктору Павловичу.
Тот медленно обернулся, всё ещё с красными пятнами на лице, но уже почти успокоившийся.
— Да, дорогая?
— Я хочу, чтобы вы помогли мне, — произнесла будущая императрица, поднимая взгляд на великого князя. — Я хочу стать настоящей государыней.
Глава 5
Корпус целителей. Иван Владимирович Корсаков .
Очередной день подошёл к концу и снова закончился уж ближе к полуночи. Не будь я дворянином, задумался бы о том, чтобы снять комнату где-то неподалёку и приходить туда отсыпаться. Немало времени на поездки туда-сюда уходит.
Я вышел на воздух и нашёл взглядом машину с гербом нашего рода. Рядом с ней застыл мотоцикл, на сидении которого восседал молодой человек в цветах Лопухиных. Увидев меня, он вытащил из прикреплённой к транспорту сумки письмо и, не дожидаясь, когда я приближусь, поспешил пересечь улицу.
— Ваше благородие! — обратился ко мне мотоциклист. — Иван Владимирович.
Я кивнул ему, но к письму притрагиваться не спешил.
— Велено вам передать, — объявил посыльный. — Вам послание от Лопухина Василия Алексеевича.
Я посмотрел на герб Лопухиных, выдавленный в сургуче. Что ж, было ожидаемо, что одним посещением этой тёплой компании дело не ограничится. Может быть, Дарья Михайловна и отдалилась от меня — тут не важно, по каким причинам — но Василию Алексеевичу меня отпускать уже незачем. Кому не нужен лишний целитель?