Начальник безопасности слушал и кивал. А Василий Алексеевич, будущий император, как считали уже все Лопухины, чувствовал себя не в своей тарелке. Если бы не Корсаков с его предусмотрительной осторожностью, остался бы младший Лопухин в том парке, так и не став его императорским величеством.

— А выяснив, кто выступал куратором по этому заказу, — спросил он, — что мы станем делать дальше?

Глава рода посмотрел на сына и улыбнулся.

— Человек, взявший заказ на члена нашей семьи, должен исчезнуть. Стать наглядным примером, что так поступать нельзя. Я сам с ним поговорю предварительно. И тогда он нам всё расскажет, и кто заказчик в том числе.

* * *

Дворянский особняк рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков .

Выбравшись из ванны в одном только полотенце, я плюхнулся в кресло и протянул руку за дневниками прадеда. Сегодняшний случай подтолкнул меня вновь перечитать его записи, а то мало ли что я там не запомнил. Всё-таки мозги у меня совершенно обыкновенные, эйдетической памяти как-то перерождение не отсыпало, к сожалению.

Дар позволял мне вести мистическую картотеку пациентов — если я раз посмотрел на человека взором целителя, то при встрече сразу же вспомню, что уже видел его, такой пациент у меня был. Однако при таком осмотре я не вижу ни лица, ни имени. И если я человека не знаю, магия тут не подскажет. Но всё, что не касается работы дара — тут, извините, шевелите извилинами сами.

Хотя, наверное, существовал способ для целителя так над собой поработать, чтобы вся информация, которая попадает в мозг, оставалась доступной двадцать четыре на семь. Мы целители, мы собственное тело можем собрать из ничего, если головной мозг цел. Так что внести модификации для нас вполне реально.

Но рисковать, играя в биохакера, как-то необдуманно. Куда больше вероятность спечь себе мозги и лежать овощем, пускающим слюни. Такого исхода для себя я не хотел, да и пока что-то не слышал о том, чтобы кто-то на этом поприще добился успеха. А ведь за подобную операцию многие бы отдали правую руку — это же рай для любого аналитика.

Открыв дневник, я не успел даже сосредоточиться на первой строчке, как завибрировал телефон. Пришлось вставать и идти к аппарату.

— Корсаков слушает, — объявил я.

— Доброго вечера, Иван Владимирович, — поприветствовал меня незнакомый женский голос. — Вас беспокоит Ирина Сергеевна Маринина, заместитель секретаря Ларионова Ильи Григорьевича. Вы можете сейчас говорить?

Вечер как-то сразу же перестал быть томным. Я почувствовал, как резко напряглось всё тело от ожидания проблем. Оно ведь как — если тебе вечером звонят с самого верха, вряд ли тебя будут спрашивать о погоде.