Получена премия: 100 трудочасов (экспроприация капиталистической собственности)

В середине процесса папаша вдруг меня прервал, спросил:

— Ты эту твою девицу туда, надеюсь, не засунул сгоряча?

— Нет, конечно, ты за кого меня принимаешь! Я ей вообще соврал, что рюкзак схлопнулся в точку.

Батя рассмеялся.

— Хорошо. Осторожно, не урони обратно, Порфирия не потревожь. Пущай себе где-то там болтается, спит. Когда-нибудь его вытащим. Иди давай, там тебя сюрприз ждёт.

* * *

То, почему вывертун никак не выплёвывал моего двоюродного прапрадеда, являлось для нас загадкой. Но, судя по сохранившимся продуктам вековой давности наш родственник действительно мог оставаться живым. Мы уже несколько раз рисковали и доходили до цифры «1» на табло, но теория вероятности тут не работала — последним оставшимся в рюкзаке «предметом» оставался именно несчастный Порфирий. Вариантов, почему так происходило, было несколько. Например, что счётчик, отсчитывающий предметы, сбойнул и считал их неверно, или какой-то из предметов развалился во время запихивания. Возможно, у Порфирия слетел ботинок, шапка или что-то ещё, и его потом вытащили — до нас рюкзак кто только не трогал. Но был и другой вариант — космозверюга сознательно не отдавала человека. И что с эти делать — мы пока не знали.

Разложив барахло по складу, я поплёлся в каюту, в которой не был без малого месяц в надежде наконец-то поиграть на гитаре. Первым делом я обнаружил там некоторый беспорядок. Затем увидел над своей игровой консолью огромный полуголографический плакат с бессарабской поп-группой «Короли Барсуков». Бездарной, подростковой, но очень обожаемой в последние годы романтичными старшеклассницами.

Моё возмущение от наличие столь жуткой попсы в моей скромной обители меня настолько возмутило, что я не сразу заметил в углу вторую койку. На которой лежала, свернушись калачиком, незнакомая девица.

Перешагнул через разбросанное женское бельё, я бесцеремонно толкнул её в бок.

— Эй, ты кто?

— А? — она повернулась. — Дина я.

У неё была короткая стрижка и лицо с веснушками, какими-то невразумительными прыщами и кривоватым носом. Возрастом она была почти как я, может, чуть постарше. То, что её имя совпадает с именем моей воздыханной однокурсницы меня ничуть не удивило — к совпадениям в своей жизни я уже давно привык. Гораздо больше удивляло то, что батя ничего про неё не сказал. Ситуация сразу напомнила мне историю с обнаружением Цсофики, только та сидела в «погребе», а эта занимала мою неприкосновенную жилплощадь.

— Чего ты тут делаешь? Ты что, юнга?