Я рассмеялся, обнимая её в ответ.

— Полно тебе, мам. У тебя всегда всё вкусное. Да и я не маленький. Уж от вокзала до дома смогу самостоятельно добраться. Удивить вас хотел, вот и не сообщил.

Мать отстранилась, взяла букет, её лицо просияло от радости.

— Удивил, Серёжа, — закивала она, — удивил. А за цветы спасибо, красивые очень. — Она понюхала букет и снова улыбнулась. — Ну что мы на пороге стоим? Проходи давай! Раздевайся и иди на кухню. Голодный, поди?

Я зашёл в коридор, окинул его взглядом. Всё здесь было так, как и прежде. Та же вешалка, то же зеркало, те же обои. Только новая ваза с цветами стояла на полке возле телефона. А так — будто и не уезжал. Словно всё это время я просто вышел ненадолго.

Раздевшись и занеся вещи в комнату, я захватил домашнюю одежду и направился в ванную. По пути заглянул на кухню. Мать порхала там как пчела, накрывая на стол.

— Схожу, ополоснусь с дороги, — предупредил я.

— Давай-давай, — кивнула она, не отрываясь от приготовлений.

Освежившись, я переоделся и пошёл на кухню. Стоило мне сесть за стол, как тут же передо мной появилась тарелка с борщом. Я посмотрел на него, вдохнул запах — и в душе моей запели ангелы и заиграли арфы.

Густой, наваристый, тёмно-рубинового цвета, он дымился, распространяя божественный аромат свёклы, мяса, лука и чего-то ещё, неуловимого, что бывает только в мамином борще. Сверху борщ был щедро посыпан мелко нарубленной зеленью.

Я наклонился поближе и вдохнул полной грудью.

— М-м-м, — не удержался я. Да, в столовой училища кормили неплохо, сытно, но это… это было другое.

Следом на столе появилась тарелка с чёрным хлебом, нарезанным ровными ломтями, и плошка с густой сметаной. Рядом примостилась тарелка с тонко нарезанным белоснежным сальцем с розовой прослойкой, посыпанным крупной солью. На краю тарелки лежали перья зелёного лучка. Довершали картину солёные огурчики — упругие и даже на вид хрустящие. Ну что за красота⁈

Я потёр руки, схватил ложку, добавил в борщ сметаны, взял кусок хлеба, положил на него ломтик сала с луком и принялся за еду.

— Мам, как всегда, волшебно, — промычал я с набитым ртом.

Мать польщённо улыбнулась, наблюдая за мной.

— Кушай, сынок, кушай. Картошечку с грибами будешь? Грибы сама закручивала, белые.

Я покачал головой, прожевал и проглотил.

— Нет, спасибо, картошка потом. А вот твои пирожки я съем обязательно.

Мать дождалась, когда я доем борщ, налила нам обоим чаю и тоже присела за стол.

Пока мы пили чай и ели пирожки, мать расспрашивала об учёбе, об экзаменах, надолго ли приехал. Я отвечал охотно. Рассказывал довольно подробно, опуская, конечно, самые опасные и тревожные моменты.