— Ма-ма!

— Слышал? — торжествующе воскликнул Иван Семёнович. — Голос есть! Прелесть, а не кукла. Находка!

Я внимательно разглядывал куклу. Она и правда была прекрасна. Даже по меркам моей прошлой жизни, в которой можно было отыскать и более совершенные игрушки, эта кукла выгодно отличалась качеством. Лицо у неё было румяное, с тщательно прорисованными глазками в обрамлении пушистых ресничек и с алыми губками. Платьице нарядное, кружевное. Волосы и правда оказались мягкими и шелковистыми на ощупь.

— Согласен, Иван Семёнович, — сказал я с улыбкой. — Кукла замечательная. Сколько я вам должен?

Иван Семёнович слегка смутился, потоптался на месте.

— Ну, она, конечно, дороговата… Двадцать рублей. Но ты же понимаешь, Сергей, вещь-то импортная, дефицит…

Я кивнул. Цена была высокой, но я был готов к этому.

— Понимаю, — я достал из кармана заранее приготовленные деньги и отсчитал двадцать рублей.

Иван Семёнович взял купюры, сунул их в карман и встал в сторонку, наблюдая, как я аккуратно упаковываю куклу обратно в коробку. Я уже собрался попрощаться и уйти, как он неожиданно остановил меня:

— Подожди, Сергей…

Я вопросительно посмотрел на него.

Он помялся на месте, пожевал губу, словно что-то обдумывая, а потом, будто приняв решение, снова направился к шкафу.

— У меня для тебя есть ещё кое-что, — бросил он через плечо. — Вернее, не для тебя, а для твоей невесты. Подарок от меня лично.

Я удивился. О таком мы с ним не договаривались.

Он достал из шкафа ещё одну коробку, побольше первой, старую, деревянную, с потёртой бархатной обивкой. Поставив её на стол рядом с первой, Иван Семёнович бережно, почти с нежностью погладил крышку коробки, глядя куда-то в пустоту. Его лицо стало серьёзным, задумчивым.

— В сорок пятом я тоже был в Берлине… — его голос стал глуше. — Там и нашёл я эту куклу. Подобрал её для младшей сестрёнки. Мы с ней на тот момент уже давно не виделись, и мне очень хотелось её порадовать. Но когда я вернулся домой… — он замолчал и часто-часто заморгал. А затем перевёл свой затуманенный взгляд на меня. — В общем, кукла тогда не пригодилась. А сейчас, думаю, очень даже порадует твою невесту. Что ей пылиться здесь, верно?

Он открыл крышку коробки и жестом пригласил меня заглянуть внутрь. Я посмотрел и негромко присвистнул.

Кукла была бесподобна. Даже я, профан в этом деле, понял, что вещь редкая и качественная. Я рассматривал фарфоровое личико с румяными щёчками и большими стеклянными глазами, которые казались живыми. Изысканное платье из тончайшего батиста, надетое на ней и отделанное кружевами ручной работы, с крошечными бусинками и атласными ленточками. Каждая деталь была проработана с ювелирной тщательностью: от изящных туфелек до миниатюрного кружевного зонтика. Мастерская работа!