В этом для меня не было ничего удивительного. Из того, что я знал о нём, у него было одно главное увлечение — космос. Да, в юности он увлекался авиацией и авиамоделированием, но сейчас все его мысли, вся его энергия были отданы ракетной технике и космосу.

Пока все беседовали, я сидел и незаметно наблюдал за ним. Он был невысокого роста, плотного телосложения, с крупными, выразительными чертами лица. Всё как на снимках, которые я видел в прошлой жизни.

Лицо умное, немного уставшее, с глубокими морщинами у глаз и у рта. Лицо человека, который, не жалея себя, много работает и много думает. Но в этих глазах, внимательных и острых, жил какой-то особый, неугасимый огонь. Огонь одержимости своей идеей.

Если он и говорил, то непременно тихо, спокойно, но весомо. Поэтому, когда он начинал что-то рассказывать, его все внимательно слушали. В его манерах не было и тени заносчивости, лишь необъятная внутренняя сила. Он выглядел как человек, который точно знает, чего хочет, и твёрдо идёт к своей цели.

Я подумал о странности этой ситуации. Вот люди сидят за столом, едят, пьют, обсуждают бытовые вопросы, рыбалку, погоду — и почти никто из них не подозревает, что рядом с ними сидит практически легенда. Главный конструктор, о котором пишут в газетах, не называя имени.

Ну, разве что мой отец и Георгий Петрович знают. Я посмотрел на них. Да, однозначно знают. Их отношение к нему, несмотря на всю внешнюю непринуждённость, было пронизано глубоким уважением.

В этот момент отец перехватил мой взгляд. В глубине его глаз мелькнуло что-то быстрое, почти неуловимое. Подозрение? Лёгкая растерянность? Он словно пытался понять, почему я так внимательно смотрю на его друга.

И тут внезапно ко мне обратился сам Королёв.

— А вы, Сергей, — произнёс он, и его тихий, немного хриплый голос заставил меня встрепенуться, — раз уж метите в космонавты, наверное, интересуетесь и американской программой? Я вот иногда в газетах просматриваю, что они там затевают. Но, признаться, мало что понимаю в этих ихних «Меркуриях» и «Джеминаях». Мне, как человеку далёкому от техники, многое непонятно. А вы как думаете? Слышали что-нибудь интересное про их космические дела?

Внутренне я усмехнулся. Ну да, конечно. Мало что он понимает. Но внешне я лишь с готовностью кивнул, откладывая вилку в сторону. Это был шанс, и я должен был им воспользоваться, оставаясь в рамках возможного для обычного курсанта.

— Ну как же, Сергей Павлович, — начал я, стараясь говорить как можно более естественно, как рассуждал бы любой интересующийся темой человек. — В газетах пишут, конечно. Не так много, как хотелось бы, но кое-что просачивается. Их программа «Джемини», насколько я понимаю, — это отработка тех вещей, которые нужны для полёта к Луне. Выходы в открытый космос, стыковки на орбите…