Отец посмотрел на меня, и его смех тут же стих. В глазах мелькнула вина.

— Работа такая, сын, — затушив папиросу, сказал он и повторил: — Работа такая.

Дальше мы шли молча. Я внутренне анализировал этот короткий диалог. Вроде бы получилось слегка разрядить атмосферу и отвести от себя возможные подозрения. Интуиция у отца, конечно, острейшая. Он нутром чует, что что-то не так, что я знаю больше, чем должен. Но, кажется, моя игра в наивного, но начитанного юношу сработала. По крайней мере, сейчас.

Вскоре подошёл наш автобус. Мы зашли, сели на соседние сиденья. Отец почти сразу же откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза, быстро погрузившись в лёгкую дремоту. Я не стал его будить. Он тоже выглядел уставшим. Лишь когда мы подъехали к нашей остановке, я тихо тронул его за плечо.

— Приехали, пап.

Он вздрогнул, открыл глаза, мгновение смотрел непонимающе, а потом спохватился.

— Ага… Спасибо.

Мы вышли из автобуса и пошли по знакомой улице к дому. Я решил задать вопрос, который крутился на уме весь вечер:

— А почему ты домой не заехал? Мать ждала.

Отец вздохнул, поправил сумку, которую нёс в руке.

— Да я с корабля на бал, сын. Времени не было заскочить. Вот, — он показал на сумку, — с вещами таскаюсь.

Больше мы не разговаривали, пока не дошли до самого подъезда. Тут отец неожиданно остановился, снова достал пачку папирос, прикурил и, запрокинув голову, посмотрел на звёздное небо.

Я остановился рядом и последовал его примеру — посмотрел на небо. Оно было ясным, усыпанным бесчисленными искорками звёзд. Где-то там, высоко-высоко, был космос. Моя цель.

— Знаешь что, сын? — вдруг произнёс отец, не отрывая взгляда от неба.

— М? — откликнулся я.

— А давай махнём на выходные за город. Всей семьёй. На речку. Можешь друзей своих позвать. Катерину. Что скажешь?

Я посмотрел на него с нескрываемым удивлением. Это было совершенно непохоже на него. Я вздёрнул бровь.

— Серьёзно?

Он наконец оторвался от созерцания звёзд и посмотрел на меня.

— Абсолютно, — ответил он. — Что, не нравится идея?

— Нравится, — заверил его я. — Просто… неожиданно. Не помню, когда ты такое предлагал.

Отец снова отвернулся, сделал последнюю затяжку и бросил окурок, раздавив его каблуком.

— Устал я, — просто сказал он. — На речку хочу. Лето же. Отдохнуть надо.

Я пожал плечами, соглашаясь и с этими его словами.

— Идея здравая, — отозвался я. — Шашлыки, рыбалка, костёр, уха, песни под гитару… Это ли не счастье?

Отец хрипло рассмеялся, и в этом смехе впервые за вечер я не услышал и капли напряжения.

— Именно оно, сынок. Именно оно. Пойдём, а то мать уже, наверное, заждалась.