— Давай, — кивнул я, проделывая то же самое.

Отец прошёл на кухню, включил свет и зашумел краном, наполняя эмалированный чайник. Я сел за стол, наблюдая за его движениями. Тикали ходики на стене, за окном медленно просыпалась Москва. Вскоре засвистел чайник, выбрасывая струйку пара.

Отец заварил чай в большом фаянсовом заварнике, достал из хлебницы половинку «кирпичика» чёрного хлеба, потянулся за баночкой варенья. Всё это он проделал молча, на автомате, продолжая обдумывать что-то своё.

Когда отец взял чайную ложечку и опустил в банку с вареньем, он вдруг застыл, задумчиво глядя на дело рук своих. Взгляд его, наконец, стал осмысленным; он посмотрел на меня и проговорил с лёгкой улыбкой:

— Это, наверное, лишнее после свадебного стола…

Я кивнул, соглашаясь. Еда сейчас была совершенно точно лишняя. Отец постучал ложечкой по горлышку банки, стряхивая остатки варенья, и принялся разливать чай по чашкам. Покончив с этим, он сел напротив меня и обхватил горячую чашку ладонями.

— Ну что ж, — начал он, сдвинув брови к переносице, — насчёт твоих записей в блокноте.

Я сделал обжигающий нёбо глоток и приготовился слушать рассуждения отца.

— Ты там написал… много интересного, — отец сделал паузу, явно осторожничая, чтобы не сказать лишнего. — Правда, абстрактно, местами даже слишком фантастично, как мне показалось на первый взгляд. Но… — он поднял указательный палец вверх и посмотрел мне в глаза. — Но направление мыслей… очень любопытное. Я даже кое-что проверил, пока был в командировке. Набросал расчёты. Правда, они сырые пока. Нужно ещё телеметрию собрать, проанализировать…

Отец потянулся за сахарницей, снял крышку и добавил в чай ещё одну ложку. Размешал.

— И знаешь что? — азартно продолжил он. — Если покрутить твои идеи, приложить их к существующим наработкам… кое-что начинает складываться в очень занятную картину.

Отец отхлебнул чаю и продолжил так, будто разговаривал сам с собой, проверяя ход своих же мыслей. С каждым новым словом в его глазах разгорался жгучий, профессиональный интерес. Я часто видел подобный огонь в глазах у людей, которые по-настоящему увлечены своим делом.

— Вот, к примеру, насчёт форсунок и вибраций. Ты написал всего пару фраз. Как там было? — Отец посмотрел на потолок и задумчиво постучал пальцем по подбородку. — А, вспомнил! Ты писал что-то вроде «проблема в резонансе» и «нужна другая геометрия смешения». Так вот, я потратил три дня, чтобы перелопатить горы литературы и понять, откуда ты это мог взять. И знаешь, что я обнаружил? Ты, в общем-то, прав. Есть такие теоретические наработки в институтах. Но их никто серьёзно не рассматривал. Понимаешь, о чём я?