Вернувшись в Качу, я с головой окунулся в привычную для курсанта круговерть. Подъём по команде, утренний туалет, зарядка, строевая подготовка, на которой мы, уже не первогодки, чувствовали себя увереннее и помогали новичкам. Потом следовали лекции и тренировки.

Параллельно с учёбой шла усиленная подготовка к главному событию начала учебного года — принятию Военной присяги. Нас гоняли на плацу до седьмого пота, мы оттачивали каждый шаг, каждое движение. Сдавали зачёты по уставам, часами отрабатывали строевой шаг на плацу, вылизывали форму и сапоги до зеркального блеска. Всё должно было пройти идеально.

Первокурсники ходили с выражением вселенской муки на лице. За эти дни им здорово досталось, и по ним отчётливо было видно, что они устали от нагрузок, свалившихся на них. Всё-таки событие важное, не рядовое, и готовили к нему соответствующе. Это у меня присяга уже второй раз, и я знал, что меня ждёт и к чему готовиться, а у них всё впервые.

Но если первокурсников волновало, как дожить до присяги, то меня куда больше заботило другое: до января шестьдесят шестого оставалось всё меньше времени. План спасения Королёва требовал действий, а я был заперт в стенах училища.

Все мои нынешние варианты решения проблемы сводились к тому, что мне необходимо было свести знакомство с кем-то из хирургов или хотя бы среднего медперсонала в клинике, где Королёву предстояло лечь на операционный стол.

Но как это сделать из Волгограда? Письма? Анонимные звонки? Бред. Такие вещи решаются только личным присутствием, доверительной беседой, возможностью посмотреть человеку в глаза. А в Москву я смогу уехать только во время зимнего отпуска, который будет ещё нескоро. Да и нет никаких гарантий, что его дадут вовремя.

Поэтому мысль о том, чтобы вовлечь отца в мои планы, казалась мне всё более логичной. Его связи и его авторитет могли открыть двери, которые для меня, курсанта, были наглухо закрыты. Но как подступиться к нему с этим разговором? Как убедить его в необходимости срочно искать контакты в медицинской среде, не раскрывая истинных причин? Это был сложный ребус, и я пока не видел решения. Слишком многое могло пойти не так.

— Рота, становись! Равняйсь! Смирно! — разнеслась по плацу команда командира роты, и мы замерли, вытянувшись в струнку.

Затем он вышел из строя, строевым шагом прошёл по плацу к начальнику училища и доложил:

— Товарищ генерал-майор, рота курсантов-лётчиков третьего батальона в составе сорока восьми человек для принятия воинской присяги построена. Командир второй роты третьего батальона капитан Ермаков.