Когда инструмент был настроен, я поднял голову и окинул взглядом ребят, которые с любопытством смотрели на меня.

— У меня в загашнике есть одна песенка, — сказал я. — Думаю, подойдёт.

Кольцов, чьи глаза тут же загорелись любопытством, с энтузиазмом выпалил, подсаживаясь поближе ко мне:

— Давай, Серёга, играй! Интересно же.

Отвечать я не стал, вместо этого взял уверенный аккорд и начал играть бодрый, ритмичный проигрыш. После нескольких тактов я запел простые, но цепляющие слова, которые были невероятно популярны среди некоторых лётчиков, да и не только у них:

Кто мечтает быть пилотом,

Очень смелый видно тот,

Потому что только смелый

Сам полезет в самолёт!

Потому что только смелых

Уважает высота,

Потому что в самолёте

Всё зависит от винта!

Пока я пел и перебирал струны, я видел, как лица парней начали расплываться в улыбках. Они принялись покачивать головами в такт музыке. А когда я запел припев, несколько голосов сначала неуверенно, а потом бодрей, подхватили его. Зотов и Алимов даже начали постукивать кончиками пальцев по столу, отбивая ритм, словно играя на воображаемых барабанах.

На втором куплете Кольцов не выдержал. Он подскочил со стула, подбежал к углу с инструментами и схватил барабан с палочками. Осторожно, но метко он принялся подбирать ритм, встраиваясь в мелодию.

Схватывал он, как всегда, на лету. Я улыбнулся ему и одобрительно кивнул, продолжая играть. Андрей в ответ широко улыбнулся и увереннее забил в барабан. Веселье в комнате нарастало с каждым аккордом.

К концу песни припев уже пели хором:

От-от-от винта! От-от-от винта!

Когда затих последний аккорд и отзвучал финальный удар барабана, в аудитории на секунду воцарилась тишина, а затем её взорвал восторженный возглас Зотова. Он вскочил на ноги и зааплодировал:

— Вот это да! Песня — просто класс и про нас! Серёга, Андрей, вы обязательно должны это сыграть на концерте! Обязательно!

И тут тихоня Абакиров, обычно предпочитавший отмалчиваться, неожиданно поднял руку, привлекая наше внимание.

— Я… я могу попробовать поддержать вас на трубе. Или на тромбоне, — сказал он тихо.

Это предложение вызвало новый виток оживления. Парни наперебой начали обсуждать, как можно аранжировать песню, в каком месте вступить медным духовым, как выстроить выступление. Я с улыбкой наблюдал за этой бурной реакцией. Мне нравилась эта искренняя, мгновенная отзывчивость, с которой ребята подхватывали инициативу и начинали предлагать свои варианты. В такие моменты особенно остро чувствуешь себя частью одного целого.

Было решено немедленно приступить к репетиции с участием Абакирова. Я снова взял гитару, Кольцов занял позицию за барабаном, а Абакиров, подобрав тромбон, начал осторожно подбирать нужные ноты. Мы только начали входить в ритм, как дверь в аудиторию резко открылась.