— Здравствуйте, Марья Петровна, — заговорила, наконец, Наташа. — Курсант Громов Сергей. Травма ноги вследствие ДТП в городе. Нужен осмотр.

Она коротко кивнула мне на прощание и, не говоря больше ни слова, направилась вглубь санчасти, к комнате медперсонала. Марья Петровна проводила её взглядом, полным беспокойства, потом вздохнула и повернулась ко мне.

— Пойдём, — проговорила она со вздохом.

Мы дошли до процедурной комнаты, где Марья Петровна снова скомандовала:

— Раздевайся, курсант. Снимай брюки. Сейчас доктор посмотрит.

Через пару минут меня осматривал дежурный врач: немолодой мужчина в очках с толстыми стёклами и с аккуратной седой бородкой клинышком. Представился он майором медслужбы Козловым.

— Рассказывайте, что произошло, — проговорил он, пока я сидел на кушетке, стянув порванные брюки.

Колено покраснело, из ссадины на голени сочилась сукровица. А на бедре уже красовался изрядных размеров синяк, наливаясь багрово-синим цветом. Я коротко описал падение: как рванул, схватил Катю, как нас толкнули, как неудачно приземлился. Опустил детали с машиной и Орловым — это было не к месту.

Врач кивнул, внимательно осматривая травмы. Его прохладные пальцы аккуратно ощупали коленный сустав, надавили вокруг ссадины, проверили подвижность: сгибание, разгибание, вращение. Я стиснул зубы, когда он нажал на особенно болезненное место сбоку от коленной чашечки.

— Гематома значительная, — констатировал Козлов. — Ссадина глубокая, загрязнена. Сам сустав… — он ещё раз повращал мою ногу, заставив меня втянуть воздух. — Целостность связок, судя по подвижности, не нарушена. Кости целы. Ушиб мягких тканей и надкостницы не такой серьёзный, как мог быть. Вам повезло, курсант. Но рентген всё же сделаем.

Он поднял на меня взгляд.

— В общем, травма не критичная, но неприятная. Напрягать ногу не советовал бы. Лучше подержать её в полном покое хотя бы неделю.

Я покачал головой:

— Нет, товарищ майор. Полный покой никак нельзя. Тренировки, режим училища, а четырнадцатого марта у меня соревнования. Я должен участвовать. Не могу я на неделю выйти из строя.

Козлов устало вздохнул, снял очки и протёр перемычку носа. Он смотрел на меня не сердито, а скорее с сочувствием и пониманием. Как на смышлёного, но упрямого ребёнка.

— Курсант Громов, — проговорил он неторопливо, подбирая слова. — Вы можете, конечно, проигнорировать мои слова. Можете побежать на эти соревнования. Вы же боец, выносливый, вам море по колено. — В его голосе послышалась горькая усмешка. — Но есть риск, причём очень высокий, что эта пустяковая травма… — он указал на мою ногу, — перерастёт во что-то гораздо более серьёзное и тогда…