— У него книжка есть! — выпалил мужчина, не в силах больше сдерживаться.

— Что? — недоумённо, с явным раздражением в голосе, переспросил собеседник. — Какая книжка? Что за бред?

— Синяя! Записная! Старая и потрёпанная! — зачастил мужчина, чувствуя, что наконец-то завладел вниманием собеседника. — Он как пришёл в казарму, так туда сразу полез, к своей тумбочке! А книжка эта была спрятана под письмами! Он достал её, полистал… вот так, лист за листом… — мужчина жестами изобразил это в темноте, забыв о том, что собеседник его не видит, — … и снова спрятал! Но я видел куда! — Он закончил свой рассказ почти свистящим, торжествующим шёпотом.

— И что в этой книжке? — голос на другом конце звучал уже по-другому. Тяжело, сдавленно. Настороженно. В нём не было прежнего раздражения, только холодный интерес.

Мужчина растерянно моргнул и пожал плечами, хотя собеседник этого видеть не мог.

— Не знаю… Не видел. Темно было…

— Тьфу ты! — раздалось в ответ, и мужчина снова представил презрительно сморщенное лицо. — Ну так узнай! Может, у него там конспекты по аэродинамике или он стихи перед сном перечитывает! Не морочь мне голову! — обладатель голоса снова начал закипать. — И не звони мне больше по таким пустякам, а не то я тебя…

Угрозу собеседник не озвучил, но от этого мужчине стало ещё страшнее.

— Всё, отбой!

В трубке раздались короткие, прерывистые гудки — собеседник бросил трубку. Мужчина, продолжая сидеть на корточках, посмотрел на трубку в своих руках, как на ядовитую змею. Лицо его искривилось в гримасе глубокой неприязни и обиды.

«Сволочь… — подумал он. — Хам… Сам же велел докладывать…»

Он медленно, стараясь не шуметь, положил телефон на стол. Затем встал, ощущая, как затекли ноги. Надо было всё вернуть как было. Он проверил положение стула, положение табуретки, о которую не так давно споткнулся. Поправил телефонный аппарат, обошёл стол.

«Кажется, так…» — подумал он, удовлетворившись проделанной работой.

Его взгляд ещё раз скользнул по столу, по тёмному силуэту телефона. Страх отступил, сменившись обидой и злостью.

«Ничего, ничего… — думал он, направляясь к двери. — Вот узнаю, что там в книжонке, и стребую с него двойную… Нет! Тройную оплату! Будет знать, как честных людей посылать!»

Он приоткрыл дверь, выглянул в коридор. Пусто. Тишина. Выскользнул наружу, плотно, но беззвучно прикрыл дверь за собой. Лунный свет из окна в конце коридора слабо освещал пустое пространство. Он двинулся вдоль стены в обратную сторону.

Мужчина уже практически вернулся к себе, как вдруг услышал шаги: чёткие, уверенные. Кто-то шёл по коридору. Он замер на полушаге. Кровь прилила к лицу. Дежурный? Кто ещё? Он лихорадочно огляделся, заметался. Укрыться? Где? Шкафы? Слишком далеко. Дверь в класс? Закрыта. Его взгляд упал на тяжёлые, тёмные шторы, висевшие у большого окна в конце коридора, как раз по пути. Не раздумывая ни секунды, он метнулся к ним, юркнул за плотную ткань и прижался к холодному стеклу, затаив дыхание. Занавес пах пылью и сыростью, и мужчина еле сдержал громкий чих.