— Спасибо вам, Сергей… Большое спасибо… — прошептала она. — Позаботьтесь о Петре…

— Само собой. И не за что, — ответил я искренне. — Держитесь. Скоро всё наладится.

Я наклонился к Ане и улыбнулся:

— Счастливого пути, принцесса! В Москве увидишь Кремль!

— Увижу! — радостно крикнула Аня и вдруг обняла меня за шею. — Спасибо, дядя Серёжа!

Этот детский порыв тронул до глубины души. Я прижал её на мгновение, потом отпустил. Ольга, взяв дочь за руку, кивнула мне на прощание и повела её внутрь вагона искать купе. Они растворились в полумраке коридора.

Я спустился на перрон. Катя стояла рядом с коробкой, лицо её было грустным и взволнованным. Шум вокзала на мгновение отступил, остались только мы двое среди спешащих людей. Мы обнялись, забыв на секунду обо всём. Потом наши губы встретились — поцелуй был долгим, с горьковатым оттенком из-за предстоящей разлуки.

— Ты приедешь? — спросила Катя, отстраняясь и глядя мне в глаза. Голос её дрожал. — На день рождения? Мама пирог испечёт… большой-пребольшой.

Я улыбнулся, погладил её по щеке.

— Постараюсь, Катюш. Каникулы ведь скоро. Тем более, — я сделал серьёзное лицо, — я просто обязан спасти тебя от тоски, когда твой отец начнёт спорить с дядей Серёжей, про которого ты рассказывала, о рыбалке.

Катя фыркнула, шмыгнув носом:

— Вот именно! Только ты и спасёшь! Поэтому приезжай обязательно!

— Буду стараться, — пообещал я.

Потом я кое-что вспомнил. Огляделся. Люди спешили мимо, никто не обращал на нас особого внимания. Я наклонился к её уху, прикрыв рот ладонью, как будто просто шепчу нежность:

— Восемнадцатого марта обеспечь себе доступ к радио или телевизору. Включи в первой половине дня, часов в одиннадцать, но лучше пораньше. Это очень важно.

Катя отстранилась, свела брови к переносице, вопросительно глядя на меня.

— Что? Зачем? Серёж, о чём ты?

Я подмигнул ей и приложил указательный палец к губам.

— Тс-с. Не спрашивай. Просто сделай, как я прошу. Увидишь всё сама. И поверь, — я позволил себе лёгкую, заговорщицкую улыбку, — тебе понравится. Обещаю.

Она смотрела на меня, всё ещё не понимая, но всё равно кивнула.

— Хорошо. Восемнадцатое марта. Радио. Запомнила.

Сигнал к отправке прозвучал резко и громко. Катя вздрогнула. Пора было прощаться. Ещё одно крепкое объятие, быстрый поцелуй в губы. Я подхватил коробку, помог ей подняться в тамбур их вагона. Проводница уже нетерпеливо поглядывала в нашу сторону. Катя взяла коробку, обернулась ко мне. Её глаза снова блестели от сдерживаемых слёз.

— Будь осторожен, — шевельнула губами.

— Обещаю, — ответил я тоже беззвучно.