Я отрицательно мотнул головой.

— На записную книгу не клюнули. Либо не смогли добраться, — проговорил я и сделал паузу. Затем я серьёзно посмотрел Орлову в глаза и продолжил: — Нужны более решительные действия, Пётр Игоревич. У меня есть план, но вам придётся рискнуть.

Несколько секунд лейтенант молчал, а затем он выпрямился, поджал губы и решительно кивнул:

— Излагай.

* * *

Мы вышли из палаты, прошли по коридору и, миновав пост медсестры, вышли на улицу. Вокруг было тихо, лишь изредка слышалось пение птиц и из открытых окон доносились негромкие голоса. Медленно шагая по асфальтовой дорожке, огибающей госпитальный корпус, мы обсуждали дальнейшие действия.

— Итак, — проговорил я негромко, когда убедился, что рядом никого нет, — ситуация… замерла. Мои попытки расшевелить их в училище не дали результата, как я уже говорил. Именно поэтому я думаю, что настало время для прямого контакта.

Орлов слушал внимательно, лицо его было сосредоточенным. Я продолжил:

— Как я и говорил, риск есть. И большой. Когда он узнает обо всём, то непременно запаникует, и неизвестно, к чему это приведёт. Отступать будет поздно.

Орлов шёл молча, глядя прямо перед собой. Потом он посмотрел на меня.

— Мне и так уже поздно отступать, Сергей. С того самого дня, как я отказался плясать под его дудку. Сидеть сложа руки — тоже риск. Если мы не заставим его ошибиться, он рано или поздно прижмёт нас так, что и пошевелиться не сможем.

Орлов резко выдохнул.

— Пора переходить в наступление. Я готов.

Мы дошли до конца дорожки и повернули к воротам. Вдалеке виднелись городские постройки. Мне нужна была телефонная будка. Мы вышли за ворота госпиталя и направились в сторону жилых кварталов. Через несколько минут я указал на знакомую стеклянную кабинку на углу улицы.

— Нам туда, — указал я рукой на неё.

Мы остановились перед будкой и завертели головами по сторонам. На улице было тихо, лишь изредка мимо проезжала машина или проходил прохожий. Я открыл дверь будки и положил руку на трубку. Обернувшись к Орлову, спросил:

— Уверен?

Орлов поджал губы и уверенно кивнул.

— Уверен. Давай.

Я снял тяжёлую чёрную трубку с рычага и протянул её ему. Орлов взял её и, зажав между ухом и плечом, достал из кармана сложенный листок бумаги с записанным номером телефона. Развернув его, Орлов положил листок на маленький выступ под аппаратом. Пальцем он начал вращать диск с характерным щёлканьем после каждой цифры: щёлк-щёлк-щёлк… Звук казался невероятно громким в тишине будки.

Я стоял рядом. Гудки в трубке отчётливо были слышны и мне. Один… два… три… десять. Ответа не было. Орлов перевёл взгляд на меня, в его глазах мелькнуло разочарование и вопрос: «Звонить снова?» Я кивнул. Он повесил трубку, дождался коротких гудков «занято», снова снял её и набрал номер ещё раз.