Босым ногам было холодно от металлической решетки, я старался дойти быстрее, ибо — прохладно. Может быть, плюс пятнадцать, не выше. Так себе для человека в нижнем белье! Дверей в коридоре было много, но открыта оказалась одна, и потому я заглянул именно в нее, постучал и сказал:

— Тук-тук! Тимур Сорока, на коррекцию. — И продемонстрировал браслет на руке, сам не знаю зачем.

Импозантный широкоплечий мужчина в белом халате и докторской шапочке за столом глянул на меня, подняв взгляд от планшета, и я увидел его глаза — яркие, фиалкового цвета. Контактные линзы цветные носит, что ли?

— Тимур Сорока? — переспросил он хорошо поставленным голосом, как у оперного певца или священника. — Проходите. На что жалуетесь?

Я прошел и огляделся: белые стены, какие-то кабинки типа душевых, яркий свет с потолка… Шик-блеск-красота. В двухтысячные сказали бы — евроремонт!

— Какое у вас интересное личное дело! Так вы, получается, альтруист? — Он свайпил планшет и поглядывал на меня. — Сами себя отдали на откуп?

— Ну а что я мог сделать? — Мне было неловко, а в такие моменты я обычно начинал трепаться со страшной силой: — Какая, блин, разница, что она сама виновата и есть видеофиксация? Слушайте, это ведь мой выбор, в конце концов, и я благодарен дорогим инопланетянам… Эльфам… Ладно, ладно — Доминиону Рефаим за то, что они вошли в положение и согласились подлечить девочек и их придурочную мамашу. Не придурочная она вообще, нормальная девушка — просто замоталась, торопилась домой к мужу, ужин хотела ему приготовить. Понимаете? А мне — не к кому домой торопиться. Если рассматривать все с точки зрения важности для человечества — я могу идти хоть в задницу, а девочки — пусть живут, вот и все… Пять лет и годик, понимаете? Что вообще может быть хуже, чем прикончить маму с двумя детьми?

— «С точки зрения важности для человечества»? Вот как? — Доктор оторвался от планшета. — То есть ваша жизнь не представляла для вас большой ценности в тот момент, когда вы решили завербоваться в Легион?

— В смысле? — удивился я. — Я что — похож на самоубийцу? Скорее — образ жизни, который я вел в тот момент, не представлял для меня больше ценности. И никто особенно не станет скучать, если я сейчас исчезну. А так — я надеюсь продолжить жить — и жить насыщенно, интересно. Знаете, я всегда мечтал полететь в космос, но ни пилота, ни технического гения из меня не вышло, так что…

— Странные вещи вы говорите. Ваша карьера шла в гору, вы — известный журналист, сделали себе имя…

Тут я позволил себе усмехнуться и скорчить рожу: известными бывают тележурналисты или блогеры, которые торгуют лицом. Фотокоры и текстовики могут курить бамбук: мало кого интересует авторство статьи или фотки. Нужно ходить по всяким-разным шоу, трепаться, размахивать руками перед камерами… Не моя история, точно.