Конечно, я не старший офицер и вообще — не военный, но с моей колокольни обстановка выглядела примерно так.

— Давай, Каримов, в кабину, и показывай Палычу — куда двигаемся, — выдал вердикт Багателия. А потом поднял бровь и уточнил: — Общее командование я беру на сэбя, с этим есть проблемы?

— Проблем нет, — кивнул Каримов и полез в кабину, и мне пришлось уступать ему место.

— Ты тут хозяин, — развел руками Петруччи, глядя на Одиссея Хаджаратовича. — Тебе и командовать.

— И по званию ты старше всех, — признал Падаван. — Но что касается дронов и засады…

— Ора, я — врач, а не диверсант, не делай мне нервы, ладно? — отмахнулся Багателия. — Вы — разведка. Планируйте, предлагайте…

Я протиснулся мимо медотсека и операционной к кормовому пулемету и устроился там, рядом с Лилой. Девушка с фиолетовыми волосами разобрала винтовку на составные части прямо на полу, на маскхалате (моем или Баруха?), и теперь обрабатывала детали спреем. По запаху это снадобье напоминало «вэдэшку», но являлось какой-то хитрой оружейной смазкой, наверное — специально для местных суровых условий.

Остальные бойцы-разведчики по выработанной армейской привычке спали впрок, расположившись у стен. Тищенко — парень из Десятого экипажа — сидел, облокотившись на колени и сжав голову в ладонях. В новеньком хаки-комбезе и ботинках с самоподгоном (из запасов медэвака как раз на такие случаи) он выглядел довольно чуждо среди полностью экипированных и вооруженных до зубов диверсантов.

— Лила — это из «Футурамы»? — спросил я.

— Ни фига себе. — Девушка отвлеклась от винтовки. — Ты что — не такой старый пердун, как все мы? Знаешь «Футураму»?

— Все мы тут в некоторой степени пердуны, — философски заметил я. — Пусть тот, кто никогда не пердит, первым бросит в меня камень! Но да, омоложение я не проходил. Ладно, допустим — ты старая пердунья. Но «Футурама»…

— А что — «Футурама»? В девяносто девятом году начали выпускать! — шокировала меня разведчица. — Больше четверти века назад! Что, все-таки почувствовал себя старым пердуном, а?

— Да уж… — почесал затылок я.

— Мультик внуки смотрели, а я всё поражалась, что им такая муть нравится. А Шурка моя говорила, что у меня волосы, как у Лилы, я их как раз в фиолетовый покрасила, перед вербовкой… — Девушка вздохнула. — Вот я и назвалась так. И тут тоже крашу — ну, для внуков, что ли. Пару раз фотографии им отправляла — они в шоке от того, какая у них молодая бабушка!

— Классно, — сказал я.

— Ага! — Лила вернулась к винтовке.

А я по-новому глянул на разведчиков. Правду сказал Рогов: со временем восприятие меняется, я уже и забывать начал, что вокруг меня — люди в два раза старше. Тот же Падаван: такой вроде молодой, непосредственный… А сколько ему на самом деле? Может — восемьдесят восемь?