— И-мен-но! Об этом я и говорю, уахама? Один такой с трех БДК нашелся! Для нашего дела — это очень важный момэнт! Называется — самоотверженность. Я одного уважаемого человека спросил, и он мне прямо сказал: Сорока — парень что надо. Вот я и решил зайти посмотреть, что там за такая Сорока прилетела и чего она на хвосте принесла… И мы с тобой сработались, да? Ты машину водишь? Сможешь по совместительству водителем поработать? Бонусы дополнительные — это сдэлаем…

— А может, и не нужно мне ничего совмещать, — прищурился я. — Вдруг я не один такой?

— Адын, говорю! Я докумэнты видел…

— Есть человек — бывалый, опытный. Бывший военный и дальнобойщик, надежный товарищ, — начал я издалека. — У него рекомендация была — иммун-техник, его натаскивали в симуляциях как раз на медэвак. Этот человек кое-что сделал, буквально перед церемонией присяги. Об этом знает только он, я и Грабовский, командир «Чапая»…

— Ора, давай рассказывай скорее, ты меня убиваешь! — взмахнул руками он. — Что он сделал?

— Он заложил себя на добавочные десять лет, чтобы эльфы вылечили его внучку от ДЦП, — выложил козырь я.

— Имя! Имя, сестра! — возопил Багателия, хватаясь сначала за бороду, потом — за браслет, а потом — за гарнитуру в ухе. — Его же уже могли кому-то отдать!

— Иван Павлович Длябога, — отчеканил я.

— Для кого? — выпучился на меня капитан по имени Одиссей.

— Фамилия такая, — пояснил я. — Длябога. Слитно, в одно слово.

— Понял, я понял! — закивал он и спустя секунду уже орал в гарнитуру: — Зинаида, о солнце моей души! Скажи мнэ, ты куда Длябога определила? Не для кого, а Иван Палыча, техника-иммуна из новеньких! Ах, двенадцатая палуба? О, радость моя, лилия моего сердца, а его никуда еще не определили? Ах, в хозяйство Панченки? Ну, Панченке мнэ есть что сказать! От души спасибо, красавица моя!

А потом повернулся ко мне:

— А ты чего еще — не готов? Давай умывайся и выдвигаемся за твоим Иван Палычем! Рэзко!

«Рэзко» у меня не получилось, но примерно минут через десять мы все-таки направились в сторону технических палуб, где хранилась планетарная техника и осуществлялся ее ремонт.

* * *

Панченко оказался начальником транспортного цеха одной из ауксилий или кем-то вроде этого. В общем — человек, который мнит себя важной шишкой, а по факту — не шишка, а так, полшишечки. Свирепому проктологу — на один зуб, в общем. Пока Багателия в кабинете за металлической перегородкой делал ему нервы, мы с Палычем стояли посреди гаража и общались.

— А я сразу понял, что тут какая-то дрочь, — поморщился Длябога. — Знаешь, как это определяется? Если насрано в боксах, всё — пиши пропало. Тут — вон какой бардак! Гляди: запчасти валяются, инструмент в беспорядке, грязища, пылища, лужи масла кругом… Это в космосе-то! Где тепличные условия! Роботики! Автоматика! А эти — за-сран-цы!