— Её зовут Реета, — поравнявшись с Джоном, негромко сказала Лайла. — И она стремится расположить к себе Шойсу.

— Каким образом? Соблазняет, что ли? Так радуйся. Ты, помнится, хотела понять, что у него на уме. Вот тебе иномирец, в теории соскучившийся по женскому обществу, и корыстная вертихвостка. Наблюдай да делай выводы.

— А если он её отпустит?

— Не хотелось бы. Но у знаний всегда есть цена. В конце концов, все мы пешки в руках судьбы… хоть и стараемся начертить новые клетки за шахматной доской.

Лайла загадочно взглянула на следопыта.

— Что? — недоумённо спросил тот.

— Когда воин начинает говорить изречениями, достойными места на страницах «Мудрости Бытия», я действительно начинаю верить, что наша встреча была не случайной.

— Скажешь тоже… — усмехнулся Джон. — Если честно, без разницы, случайная или нет. Куда важнее, что она произошла, — он с улыбкой протянул ладонь, и в неё легла прохладная длань.

Так они и ехали, взявшись за руки, словно молодая пара, опьянённая романтикой лун и ночных серенад, хотя над головами ярко светило солнце. Его лучи грели влюблённых светом надежды и вырезали на пыльной дороге тени. Тени выбранного пути. Королевы без королевства и военного следопыта вне войны.

* * *

Близость гор выдавали крутые холмы, что возносили леса к синему небосводу. Дорога притворялась змеёй. Виляла по склонам, спускалась в низины, пряталась в сырых оврагах, а потом вновь выползала помлеть в тепле полдня на душистых лугах. Открытая местность изматывала больше всего. Пусть в высокой траве и стрекотали кузнечики, иногда ветер веял таким жаром, будто рядом пылал костёр. Душный воздух превращал лёгкие в меха пылающих кузниц. По лицам градом катился пот. А пальцы оставляли на поводьях сырые следы.

Скарги нашёл спасение от жары в тени Бамбука: зацепившись за подпругу на животе, висел вниз головой, точно летучая мышь, а кокон из крыльев защищал мордочку от хлёсткого бурьяна.

Остальным же приходилось терпеть невыносимо солнечный день. Особенно Рэксволду, кого помимо погоды морально накаляла грязная кашлатка. Казалось, все в душе смеялись над грозным воином, вынужденным ехать на щуплом недоразумении. Однако он держал себя в руках: помнил, из-за чего лишился вороного жеребца.

Наконец дышащая свежестью лесная река приманила странников сделать привал. Поросший кустами берег никому не понравился — взоры упали на опушку, где деревья розовели вьюнком: прохлада долетала и туда.

Едва пять пар сапог примяли траву, Шойсу грубо стащил пленницу с лошади и подтолкнул в сторону зарослей. Та немного замешкалась.