— Молю. Они первые и последние цветы на моей бесплодной почве…
— Выбор! — рявкнула Хризальтера, и по стенам внутреннего двора поползли тени. — Порадуй меня ценной душой, — её свирепый взгляд упал на взъерошенную седину. — Или погибнут обе.
Прижимая к груди пыльный тюрбан, султан поднял потное лицо — по седой бороде покатились мутные капли.
— Я… Это буду я… — его голос вобрал решимость. — Избранник небес, победивший сухую погибель сотней разбросанных по пустыне колодцев. Я отнял у смерти слишком много. Настало время заплатить. Не смотри на преклонные годы: чем белее голова правителя, тем больше костей хранят пески. Я плёл ковёр Изобилия из казней и милосердия. Вот этими руками, — Каргиб обратил к демонессе морщинистые ладони. — Ты оборвёшь ценную жизнь. Жизнь вершителя судеб.
— Красивая речь… — прекратив покачиваться, холодно изрекла Хризальтера. — Однако, ввиду возможной полезности, твоя жизнь вне чаши весов. А я сегодня не в настроении. Мне нужна жертва. Жертва, которая поразит тебя в самое сердце и безвозвратно изувечит твою душу.
— Тогда, всесильная демоница, у тебя уже есть жертва, — робко глядя в лиловые глаза с горизонтальными зрачками, мял тюрбан Каргиб. — То, чем я, великий правитель, обладал почти полвека, теперь в твоих руках.
Остроконечный хвост выскочил из-за спины, словно кобра, и замер в дюйме от смуглого лица. Затем нежно коснулся дрожащих губ. Осторожно сполз на тюрбан, неторопливо опутал его и стянул кольцами, точно змея.
— Что же это? — тень наклонившейся вперёд Хризальтеры окрасила светлые одежды султана в серый цвет.
— Моя гордость, — вновь опустившись на четвереньки, Каргиб поцеловал тёмное копыто. — Что способно принести мне большую боль, чем услужение жестокой госпоже, гибель невинных и разрушение собственной империи? Позволь мне влачить жалкое существование в шкуре предателя ради тех, в чьих глазах я паду ниже колодезной глади.
— Какой редкий талант, — задумчиво тронула свои губы демонесса. — Твой язык умеет доставить девушке удовольствие без прикосновений… — она водрузила копыта на согнутую спину, посмотрела на златоликое солнце и наконец улыбнулась. — Будет чудесно, если пустыня упомнит ещё одну пословицу: мудрый отец — живые дочери.
Глава 6
Оставив за спинами море кустов, странники въехали в новую рощу. Редкая трава. Облепленные странными буграми стволы деревьев. И пышные кроны с сотнями ярко-зелёных ягод. То ли непонятные плоды, то ли ослабевшее благоухание цветов стали причиной скопления множества мошек. Они, как оказалось, были не против полакомиться кровью внезапных гостей. Пришлось спешно доставать пузырёк с эфирным маслом гвоздики. Брызгать на себя и лошадей. Частично помогло. Рой всё так же вился рядом, но уже без попыток укусить. А вот в глаза и рот мошкара попадала с завидным постоянством.