Лесистый подъём остался позади. Всадники выехали на открытое пространство, где волосами заиграл тёплый ветерок. Справа — зеленел крутой склон, слева — тянулся длинный овраг, огибавший подножие другой горы. Между ними же ползла дорога, если так можно было назвать широкую полосу цветастого разнотравья.

— Выглядит неопасно, — пустив коня шагом, обернулся следопыт. — Для обвалов и засад места неподходящие, а кубарем покатиться вниз… ну, я не знаю, какой растяпой надо быть.

— Однако распускать волосы ты не спешишь, — поравнялась с ним Лайла. — И это правильно. При всей моей лояльности к существам, не хочется стать добычей какой-нибудь рух. Даже с луком и огнём можно не отбиться.

— Наблюдательная какая… — улыбнулся Джон. — Рух, говоришь? Я уж и спрашивать боюсь.

— Зато я спрошу, — нагнала подласую шею грива в репьях. — Что ещё за тварь?

— Пернатый исполин небес: гигантская хищная птица. Она как раз любит места, отличные от горных высот, где не приходится конкурировать за еду с грифонами и вивернами.

— Я твою рух-лядь ещё на подлёте подобью, — ухмыльнулся Рэксволд. — У меня дрессированные кинжалы и завидная меткость.

— Кстати об этом. Не забывай про лимитированный запас крови. Если над тобой вдруг перестала довлеть духота, ты на полпути к обмороку.

— Да ладно пугать. Тут свежо просто.

— И, вероятно, ты не чувствуешь усталости. Как скажешь, — пожала плечами вампирша: повод задуматься дан, а публичное признание правоты уже не так важно.

— Угу. Тело тренируй, магию тренируй, но будь, как огурчик, — проворчал ассасин и, натянув поводья, остался позади. — Чего уставился? — поймал он взгляд проезжавшего мимо Шойсу, а затем плавно присоседился к Эрминии.

Перевал встретил всадников шумным ансамблем цикад и сладковатыми запахами цветов, порой настолько крупных, что явно ощущалось, когда они задевали сапоги. Рассекая море трав, неустанно колышимое ветерком, странники продолжали двигаться вдоль оврага.

Там, внизу, колосились пучки зазубренных колючек, а где их не было, угрожали чёрными шипами серые кустарники, напоминавшие пепельные пятна на зелёном полотне. Справа же, на крутом склоне, тянулись к голубому небу одинокие деревца.

Скарги по-прежнему парил под облаками. Купался в солнечных лучах, ментально посылая Лайле особо интересные виды. Та не протестовала. Напротив. Выражала любопытство, позволяя мефиту наводнять разум яркими картинками. Не каждому дано насладиться пейзажами с высоты птичьего полёта.

Вот шрамом рассекавшая овраг расщелина. А вот похожий на кабана валун, притаившийся у дальнего подножия. Выжженное пятно травы, в контурах которого мерещилась бегущая лошадь. Высокий водопад, настолько белый, словно с плато лилось молоко. Лысоватый уступ с огромной кучей хвороста. Секундное замешательство рассекло фантазии лезвием реалий: гнездо, это было гнездо!