— мы передавали легенды о Создателях из уст в уста, от отца к сыну. Я должен был стать шаманом. Я готовился к этому с детства, учил языки, запоминал ритуалы. Но пришли Жнецы, и Серая Моль приказала сжечь нашу деревню, потому что мы отказывались продавать ей белые кости, которые хранили память великанов. Мои родители, мои сёстры, мой младший брат — все они сгорели заживо в своих домах. Я выжил только потому, что меня не было дома — я был в пещере, собирал травы. И с тех пор я слышу их голоса. Они говорят мне, что я должен отомстить. Они говорят, что Моль должна умереть. — Голоса великанов? — переспросил Калеб, и в его глазах мелькнул интерес, смешанный с пониманием. — Нет, — ответил Мутар, и его голос стал ещё тише, почти беззвучным. — Голоса моей семьи. Они не ушли. Они остались в белой пыли, которая осела на костях после пожара. Она впитала их крики, их страх, их последние мысли. И они кричат мне каждую ночь, когда я пытаюсь уснуть. Они хотят, чтобы я помнил. Чтобы я не забывал. Рико сглотнул. Он привык к цинизму и насмешкам, но здесь, в этой пустоте, среди серых камней и бесконечного ветра, слова Мутара звучали как приговор. Он посмотрел на Калеба, и тот кивнул — молча, без слов, но с пониманием, которое рождается только между людьми, пережившими одно и то же. — Мы поможем тебе отомстить, — сказал Калеб, и его голос был твёрдым, несмотря на слабость. — Но сначала мы должны дойти до Земель. Ты обещал нам лекарство. — Я обещал, — ответил Мутар, и на его лице мелькнула тень улыбки — первой за всё время их знакомства. — И я сдержу слово. Но помните: когда мы встретимся с мутантами, не показывайте страха. Они чувствуют его так же, как я чувствую голоса. Страх — это запах, который привлекает хищников. На второй день пути, когда они остановились на привал, Калеб прислонился к стене и закрыл глаза. Он снова увидел сон — тот самый, который преследовал его с детства. Он стоял в деревне, окружённой костяными холмами. Шаман сидел у костра и смотрел на него. — Ты слышишь их, — сказал шаман. — Ты слышишь голоса великанов. Это не дар — это проклятие. Ты стал частью их памяти, и они будут звать тебя всю жизнь. Но ты должен научиться слышать не только их — ты должен научиться слышать себя. Иначе ты потеряешь то, что делает тебя человеком. Калеб проснулся в холодном поту. Рядом сидел Мутар. — Ты снова был там, — сказал он. — Я видел шамана, — ответил Калеб. — Он сказал, что я должен научиться слышать себя. — Он был прав, — сказал Мутар. — Голоса могут поглотить тебя, если