— Ты серьёзно веришь, что мы вернёмся? Мы — два вора, один раненый варвар и бывший шаман, который хочет отомстить. Мы идём через перевал, где нас могут сожрать волки, в Земли Застывших Богов, где нас могут убить мутанты, а за нами по пятам идёт Серая Моль со своими Жнецами. Какие у нас шансы? Один против тысячи. — Такие же, как всегда, — ответил Калеб, и в голосе его появилась та спокойная уверенность, которая всегда действовала на Рико успокаивающе. — Мы выживали раньше, выживем и сейчас. Мы не сдавались тогда, не сдадимся и сейчас. — Ты слишком оптимистичен для человека, который умирает, — буркнул Рико, но в его голосе не было злобы — только усталость, которая смешивалась с той тихой благодарностью, которую он никогда не выражал словами. В этот момент Мутар, который стоял на страже у входа в расселину, резко поднял руку, призывая к тишине. Рико замер, прислушиваясь. Сначала он ничего не услышал — только ветер, который выл среди костей, и треск костра, который разбрасывал искры в темноту. Но затем, сквозь этот шум, он различил другой звук — шаги. Мерные, металлические, нечеловеческие. Они были такими же, как у Жнецов в музее, но теперь их было больше — по крайней мере, четыре пары. — Жнецы, — выдохнул Мутар, и его лицо побелело, как кость, которую долго варили в кипятке. — Они идут. И их не один. Они нашли нас. Он обернулся к Калебу и Рико и крикнул, его голос сорвался на шёпот, который был слышен только им: — Гасите огонь! Быстро! Они видят свет! Если они увидят нас, они нападут! Рико набросил на костёр свой плащ, который был пропитан потом и пылью, и тьма накрыла их, плотная, липкая, как масло. Они прижались к стенам, затаив дыхание, и слушали, как шаги приближаются, становятся громче, тяжелее. В темноте слышно было только собственное сердце, которое колотилось так сильно, что, казалось, его стук разносится по всей округе, как барабан, который бьёт в такт смерти. Шаги остановились прямо у входа в расселину. Рико чувствовал запах — сернистый, металлический, смешанный с запахом старой крови и гнилого мяса. Это был запах Жнецов, и он был таким же отвратительным, как и они сами. Он чувствовал, как они стоят там, в темноте, прислушиваются, принюхиваются, ждут. — Они здесь, — раздался голос — механический, как скрежет шестерён, которые давно не смазывали. — Я чувствую их. Трое. Один ранен. Рико сжал нож и приготовился к смерти. Он знал, что если они нападут, у них не будет шанса. Но в этот момент из темноты раздался крик — не человеческий, а звериный, пронзительный,