шагнул Жнец — последний, уцелевший в схватке с волками. Его броня была разорвана, на руке зияла глубокая рана, из которой сочилась чёрная жижа, и он тяжело дышал, опираясь на свой клинок, но он стоял, и в его глазах, видневшихся сквозь прорезь шлема, горел тот же красный огонь, что и у его павших товарищей. — Приказ, — сказал он, и его голос звучал как скрежет костей, которые перетирают в пыль. — Приказ хозяйки: привести их живыми. Но она не сказала, в каком состоянии. Она сказала только, что они должны дышать. Он шагнул вперёд, и Мутар, не раздумывая, метнул в него копьё. Оно прошило броню у плеча и пригвоздило Жнеца к скале, пробивая костную пластину и входя в плоть. Тот застыл, пытаясь вырваться, его руки дёргались, как у насекомого, приколотого к доске, но Мутар уже подбежал к нему и, выхватив из-за пояса костяной нож, одним движением перерезал ему горло. Из раны хлынула та же чёрная жижа, смешанная с кровью, и Жнец завалился набок, дёргаясь в агонии, которая длилась всего несколько секунд. Мутар стоял над его телом, тяжело дыша, и смотрел на свои руки, покрытые чёрной кровью. Его лицо было бледным, но в глазах горел тот же огонь, который он носил в себе все эти годы. — Это только начало, — сказал он, и в голосе его была такая решимость, что Рико невольно отступил на шаг. — Я убью их всех. Каждого, кто служит ей. Я поклялся это сделать, и я сдержу клятву. Он развернулся и пошёл дальше, не оглядываясь на тело старого воина и павшего Жнеца. Рико и Калеб последовали за ним, оставляя за спиной две мёртвые фигуры и запах серы, который стелился по земле, как туман, проникая в каждую трещину и щель. А вдали, на вершине перевала, уже виднелись очертания Земель Застывших Богов — туманных, зелёных, полных тайн, которые могли спасти их или уничтожить навсегда. Калеб чувствовал, как его кости отзываются на этот зов, и он знал, что они близки к цели. В той же ночи, в башне Совета Ауруса, Серая Моль стояла у окна и смотрела на карту, где алым пунктиром был отмечен путь героев. Она провела пальцем по линии, и на её губах заиграла тонкая, холодная улыбка. — Они прошли перевал, — прошептала она, и её голос был тих, как шорох мёртвых листьев. — Они думают, что спаслись. Они думают, что смерть шпиона и Жнеца — это их победа. Но каждый их шаг приближает их к Сердцу. Они сами несут мне ключ. Она повернулась к стене, где висела коллекция черепов — десятки, сотни, каждый с вырезанной на лбу руной, обозначающей его владельца. Она подошла к одному из них, пустому, и провела по