нему пальцем, оставляя на кости тёмный, маслянистый след. — Скоро, — сказала она, и её голос стал почти ласковым, как у матери, которая успокаивает ребёнка перед сном. — Я добавлю к своей коллекции ещё два черепа. И этот мир наконец-то заговорит на моём языке. Он будет помнить меня вечно. Она закрыла глаза, и в тишине кабинета раздался её тихий смех — сухой, как треск костей на огне, который разносился по пустым коридорам, проникая в каждую щель, как предчувствие смерти. ГЛАВА СЕДЬМАЯ Где джунгли помнят, а память убивает Спуск с Костяного перевала в Земли Застывших Богов занял ещё один день, но этот день показался Рико длиннее всех предыдущих вместе взятых. Тропа, которая сначала была просто узкой и каменистой, постепенно превратилась в настоящий кошмар: она вилась между вертикальными костяными выступами, которые скользили под ногами от вечной влажности, и в некоторых местах обрывалась в пропасть, оставляя лишь узкие карнизы, по которым можно было пройти, только прижимаясь спиной к стене. Каждый шаг отдавался в груди глухим эхом, а ветер, завывающий среди костей, казалось, шептал им проклятия на языке, который они не понимали, но чувствовали всем своим существом. Калеб, ослабленный лихорадкой, несколько раз терял равновесие, и если бы не Мутар, который подхватывал его каждый раз, он бы рухнул вниз, в туманную бездну, где уже не было спасения. Туман становился всё гуще, всё плотнее, и в нём начинало чувствоваться что-то иное — не просто влага, а живая, пульсирующая субстанция, которая оседала на коже липким налётом, пахнущим гнилью и древней солью. Этот налёт был тёплым, почти живым, и когда Рико провёл по нему пальцем, он почувствовал слабую вибрацию, как будто туман был не водой, а дыханием спящего зверя. Рико нёс светлячка-лампу, но даже его зелёный свет рассеивался в этом молочном мареве, не проникая дальше чем на десять шагов, и им приходилось двигаться почти на ощупь, проверяя каждый шаг, чтобы не сорваться в бездну. Каждый звук — шаг, дыхание, даже стук сердца — казался приглушённым, как будто они шли не по земле, а по дну океана, где вода смыкалась над ними и не пускала воздух. В этой тишине было что-то зловещее, как будто весь мир затаил дыхание, ожидая чего-то страшного. — Я ненавижу туман, — буркнул Рико, вытирая лицо рукавом, оставляя на коже влажный след. — В нём можно заблудиться и умереть, даже не заметив. Прямо как в дренаже, только хуже. — Мы не заблудимся, — ответил Мутар, который шёл первым, прокладывая путь и время от времени касаясь рукой