кроме моих отмычек, — сказал Рико, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее. Отмычки были его единственным оружием, его единственным способом открывать замки и двери, и мысль о том, чтобы отдать их, была почти физической болью. — Отдай их, — ответил Мутар, и его голос был твёрдым, как сталь. — Это цена за вход. Если мы не заплатим, они убьют нас. Это не торг — это дань. Рико поколебался, но затем, вздохнув с такой горечью, будто прощался с частью себя, вытащил из-за пояса набор отмычек и протянул их мутанту. Тот взял их с уважением, почти благоговейно, и спрятал в складках своей одежды. — Они ценят металл больше, чем золото, — тихо объяснил Мутар, и его голос был почти шёпотом. — Для них это священный материал, оставшийся от Создателей. Теперь мы свободны. Мутанты повернулись и пошли вперёд, жестом приглашая следовать за ними. Они двигались с неестественной грацией, перепрыгивая корни и камни, и героям приходилось напрягать все силы, чтобы не отстать. Через час они вышли к огромному костяному храму, который стоял на вершине самого большого пальца. Это было строение из цельных полированных позвонков, сложенных в арки, с куполом из черепа какого-то древнего существа, чьи глазницы смотрели на них пустыми, чёрными провалами. Внутри храма горел тусклый свет, исходящий от светящихся грибов, которые росли прямо на стенах, и в этом свете всё казалось нереальным, словно они попали в сон, который мог оборваться в любой момент. Мутант-вождь остановился у входа и указал внутрь. Его голос был низким, как гул землетрясения, и он смотрел на них своими вертикальными глазами с ледяным спокойствием. — Идите. Ваше семя ждёт вас. Но помните: не касайтесь стен, не нарушайте тишину. Голоса, которые здесь живут, не любят грубости. Они помнят всё, и они не прощают. Рико хотел что-то сказать, но Калеб положил ему руку на плечо, и он промолчал. Они вошли внутрь. Они вошли в храм — строение из полированных позвонков, с куполом из черепа древнего существа. Храм был больше, чем казался снаружи. Стены его были покрыты барельефами, изображавшими сцены из жизни Создателей: их города света, их войну с Титанами, их гибель. Каждое изображение было вырезано с такой точностью, что казалось, будто фигуры могут ожить в любой момент, сойти со стен и заговорить с ними. В центре зала стоял алтарь — плоская плита из тёмного обсидиана, на которой лежал небольшой кристалл, размером с кулак, пульсирующий тусклым голубоватым светом. В его глубине мерцали огоньки, похожие на звёзды, которые двигались