и слеза. Три компонента. Мы сделаем это. — Мы сделаем это вместе, — сказал Рико, и в его голосе звучала решимость, которая была сильнее страха. В этот момент Рико оглянулся и увидел, что у входа в храм стоит Ульрих. Старый смотритель тяжело дышал, его доска для записей была привязана к поясу, а очки запотели от влажного воздуха. Он выглядел уставшим, измождённым, но в его глазах горел тот же огонь, что и в глазах Калеба. Его одежда была изорвана, и на ней виднелись следы долгого пути. — Как ты здесь оказался? — спросил Рико, и в его голосе звучало недоверие, смешанное с изумлением. — Ты же остался в музее! Как ты пересёк перевал? — Я шёл за вами, — ответил Ульрих, переводя дыхание, и его голос дрожал от усталости. — С того самого момента, как вы покинули музей. Я знал, что вы отправитесь за семенем, и я должен был быть рядом. Я не мог оставаться в стороне. — Но как ты пересёк перевал? — спросил Калеб, поднимая голову, и в его глазах мелькнула искра любопытства. — Ты же не воин. Ты даже не умеешь держать оружие. — У меня была карта, — Ульрих вытащил из-за пазухи потёртый клочок пергамента, который был исписан мелким, аккуратным почерком. — Я спрятал её у себя, когда вы впервые пришли в музей. Это была карта старого дренажа, который ведёт в обход основных троп. Я знал, что она может пригодиться. Я изучал её много лет, и я знал, что это единственный путь, по которому я смогу добраться до вас без Жнецов. Рико подошёл ближе и посмотрел на карту. На ней действительно был отмечен путь — другой, более долгий, но безопасный, который обходил логова Жнецов и проходил через пещеры, где не было костяных волков. На карте были видны пометки, сделанные рукой Ульриха, — он изучал её долго и тщательно. — Я ждал этого момента всю свою жизнь, — сказал Ульрих, и его голос дрожал от волнения. — Когда я был мальчишкой, я видел сны о том, как великаны падают с неба. Я думал, что это просто кошмары, что это результат вдыхания пыли. Но когда я встретил вас, я понял, что это было пророчество. Я должен был помочь вам. Он подошёл к Калебу и положил руку на его плечо. Его ладонь была сухой и тёплой, и в этом прикосновении чувствовалась сила, которую Рико не ожидал увидеть в этом старом, сутулом человеке. — Я знаю, что я не воин, — сказал Ульрих, и его голос стал тише, но в нём звучала уверенность. — Я не умею сражаться. Но я могу быть поддержкой. Я могу быть тем, кто расскажет эту историю, если вы не дойдёте до конца. Я могу записать всё, что здесь происходит, чтобы мир не забыл о вас.