Алина молчала.
— Ты слышишь меня?
— Слышу.
— Твой пациент сидит под замком уже восемь месяцев, — сказал Кравец, и в его голосе было что-то, что она не могла классифицировать сразу. Не страх. Что-то более неприятное, чем страх. — Восемь месяцев, Вересова. Он физически не мог этого сделать.
— Знаю.
— Тогда объясни мне, — произнёс он медленно, — откуда он знал про красную нитку.
Она не объяснила. Не потому что не хотела. Просто потому что не знала.
Телефон она положила на тумбочку, легла на спину и уставилась в потолок. За окном шёл дождь — не сильный, скорее морось, та особенная осенняя сырость, которая проникает сквозь стены и делает воздух тяжёлым. В такую погоду Алина обычно засыпала быстро. Что-то в монотонном шуме воды успокаивало её, выключало внутренний шум.
Сегодня не выключало.
Она думала о его руках. О том, как аккуратно они лежали на столе — не напряжённо, не расслабленно. Именно так. Ровно. Как у человека, который давно научился не выдавать себя через жесты.
Она думала о паузе, которую он держал, пока она молчала. Большинство людей не выдерживают паузы — она это знала точно, проверяла тысячи раз. Но он держал её без усилий. Без игры. Просто — держал.
Она думала о том, что он сказал.
Вы последняя.
В конечном счёте Алина заснула около трёх ночи. Ей снилось что-то, что она не запомнила утром, — только осталось ощущение: будто она шла по длинному коридору и знала, что в конце кто-то стоит, и не могла понять — идёт она к нему или от него.
Утром она встала, выпила кофе, оделась.
Взяла папку.
Поехала обратно.
Это было её ошибкой.
Или — единственно правильным решением из всех возможных.
Она до сих пор не знает точно.
Позже, когда всё закончилось — или не закончилось, потому что такие вещи никогда не заканчиваются по-настоящему, они просто меняют форму — Алина часто возвращалась мыслями к тому первому утру. К моменту, когда она стояла в прихожей с папкой под мышкой и ключами в руке. К тому, как остановилась на секунду у зеркала в прихожей и посмотрела на себя.
Она хотела увидеть человека, который знает, что делает.
Увидела просто женщину с тёмными кругами под глазами.
Это, пожалуй, было честнее.
Глава 1. Дело №7
Минск просыпается некрасиво.
Это знают только те, кто видел его в шесть утра — не в туристических открытках с проспектом Независимости, освещённым золотым летним светом, и не в ночных фотографиях с подсвеченными фонтанами у Дворца Республики. Настоящее утро города — серое, раздражённое, с запахом выхлопных газов и сырого асфальта, с очередями на остановках, где люди стоят молча, уткнувшись в телефоны, потому что смотреть друг на друга в такое время никто не хочет.