В столовой же у всех было приподнятое настроение, сегодня в 6 вечера Николай Петрович пообещал устроить для команды какой-то творческий сюрприз. Парни поговаривали, что приедет в Тарасовку на творческую встречу не то Евгений Леонов, не то Анатолий Папанов. А кто-то наставил, что привезут для просмотра новое американское кино. Поэтому парни обзванивали своих жён и подруг, которых должен был привезти на базу автобус, подобрав у метро Сокольники. Я так же сделал звонок Тамаре, которая снимала с подругой комнату в Москве.

— Ну, что «Лось» на кого ставишь? Кого привезут? — Спросил Юра Гаврилов, сидящего за моим столом Сергея Родионова.

Родионов поморщился из-за обидного прозвища, поэтому я паренька похлопал по плечу и ответил сам:

— Сегодня приедет Геннадий Хазанов, будет читать неизвестные ненапечатанные главы из «Двенадцати стульев». Слыша про такие?

— Что, б…? — Подвис Юрий Васильевич.

— Отстал ты от жизни, Василич, — хохотнул я и на всю столовку громко продекламировал, — в ненапечатанных главах Ильфа и Петрова поэт Никифор Ляпис-Трубецкой сочинил новую поэму: «Гаврила был грозой футбола, футбол Гаврила уважал! Он по мячу почти не мазал и даже выпив, попадал!».

— Ха-ха! — Грохнула со смеху вся столовая.

— Не смешно, — пробурчал Гаврилов, вызвав новый взрыв смеха.

— Что случилось? — Спросил я сидящего напротив Фёдора Черенкова, который даже не улыбнулся.

— Да, что-то ты, Федор, сегодня сам не свой, — поддакнул мой друг Саша Калашников.

— Да, так, настроение не очень, — смутился Черенков.

— Как может быть настроение не очень, если недавно только зарплату выдали и премию за Югославию? — Удивился Серёжа Родионов.

И тут меня вдруг как током ударило, я вспомнил, что Фёдор Фёдорович по своей детской наивности любил в кавычках раздавать деньги в долг, которые никто не возвращал. Соответственно супруге Ольге это очень не нравилось. И если в «Спартаке», я всех предупредил, чтоб такого не было, и даже пару дней назад одному непонятливому поставил под глазом лапочку Ильича ради перевыполнения плана ГОЭРЛО, то в Кунцево, где жил футболист об этом ещё никто не знал.

— Ты, Федя, денег кому-то одолжил? — Спросил я в лоб Черенкова. — И Ольга устроила скандал, так?

— Так, — тихо ответил он.

— Из наших никто не брал, — тут же пробурчал Саша Калашников.

— Значит так — есть такая примета, — брякнул я и подумал: «а какая примета-то?» — Значит, чтобы деньги были возвращены, всех должников нужно записывать на бумажку — имя, фамилия, место жительство, место работы и сумму долга. Сейчас у себя в комнате сделаешь это и через неделю, в крайнем случае, через месяц деньги вернутся в семейный бюджет.