Не успел я закончить свою мысль, как в комнату опять кто-то постучал.

— Открыто, — проворчал я.

И в номер вошёл мой бывший друг Саша Калашников. Он ещё после игры хотел выяснить наши отношения, по крайней мере, мне так показалось. Но раз он сам не сделал первый шаг, то я тоже промолчал. Выслушивать причину, по которой он меня продал, мне было неприятно.

— Надо бы объясниться, — пробубнил он.

— Если надо, то давай, — криво усмехнулся я.

— В общем, в начале ноября ко мне домой приехал человек от замминистра Чурбанова и предложил перейти в их московское «Динамо», — принялся рассказывать Калашников, усевшись в кресло. — Мне пообещали обменять мою однокомнатную квартиру на «двушку», а ещё предложили талон на покупку «Жигулей». К тому же мне по закону так и так скоро служить.

— И лучше всего, чем тянуть солдатскую лямку где-нибудь в тайге, служить в Москве, проживая в хорошей квартире и катаясь на красивой машине, — зло кивнул я.

— Ну да, — буркнул он. — Однако мне поставили одно условие, что вместе со мной в «Динамо» должен перейти и ты. Якобы наша связка нападающих сейчас самая мощная в стране, а значит, мы поможем команде выиграть золото и так далее. А если этого не случится, то меня отправят на Урал два года зону охранять.

— Что ж ты раньше-то молчал? — прорычал я и, встав с кровати, принялся расхаживать взад и вперёд.

«А ведь это в какой-то мере и моя вина, — тут же подумалось мне. — Если бы не моя результативность, то Калашникова бы никто и пальцем не тронул. Поиграл бы он спокойно года три в „Спартаке“, потом перешёл бы в команду рангом пониже, затем занялся бы тренерской карьерой. Изменение истории не всем приносит удачу. Например, из „Памира“ в этом году должен был перейти в наш красно-белый стан Эдгар Гесс. И из-а меня этого перехода не случилось. С другой стороны, у нас сейчас команда „огонь“, мы ведь чемпионат СССР выиграли в одну калитку. И на чемпионат Европы сборная, на базе нашего спартаковского клуба, теперь поедет ни как мальчики для битья».

— Я, Володь, сейчас в каком-то тёмном тупике, и я просто не понимаю, что дальше делать, — пробубнил мой одноклубник. — А в тот день, когда на тебя напали, мне сказали, что с тобой всего-навсего поговорят.

— Да-да, они забыли уточнить, что разговор будет идти с применением кулаков, — хмыкнул я. — Теперь, послушай меня, Саша, очень внимательно. 27-го декабря сего года в Афганистане убьют Хафизуллу Амина, а потом в Кабул въедут наши танки. Далее в январе 1980 года президент США Джимми Картер призовёт бойкотировать Олимпийские игры в Москве. Причём Олимпиада в Лейк-Плэсиде в феврале месяце состоится, как полагается. А после целых 60 стран откажется ехать сюда в Москву. На фоне этого скандала Чурбанов будет сидеть на попе тихо и ровно. Представь, если в какой-нибудь зарубежной газете напишут, что любимый зять товарища Брежнева, по своей прихоти, как в средневековье, перетаскивает спортсменов к себе.