Начальник этими событиями так опечалился, что попытался продвинуть закон о запрете держать дома собак размером больше крысы. И даже подготовил новое правило, по которым всех «бобиков» и «полканов» нужно отправить под нож. Но вмешался комендант, который собак как раз любил, а до задницы своего коллеги ему особо дела не было. Но еще больше герр Беккер любил деньги. Поэтому решил извлечь пользу из покусанного зада начальника управления труда, и приказ для псковичей переписал. Теперь за содержание собаки нужно было платить налог. Тем больший, чем больше твоя собака весит.
В этот день чуть ли не в первый раз за все время работы на графа, я отправился домой в положенное время, тогда же, когда и все остальные — до шести вечера. Рыночная площадь, уже, ясное дело, не работала. Зато не так давно открыли две лавки — продуктовую и хозяйственную. Вот они могли не закрываться до самого комендантского часа.
«А быстро площадь восстанавливают…» — думал я, пересекая свободное от торговцев пространство. Яму от взрыва уже заделали и даже как-то брусчатку восстановили. Останки сгоревших торговых рядов больше глаза не мозолили — их доломали и вывезли, а на их месте принялись возводить новые.
Гостиный двор вот только никто не брался восстанавливать. Так и стоял, полуразрушенный, светя пустыми проемами окон.
И не восстановят. В будущем от этого все еще симпатичного старого города не останется вообще ничего.
Свернул на Детскую. Дотопал до дома, поднялся на крыльцо.
— Рано ты сегодня, Саша, — рыжий Степан сидел на лестнице, ведущей только к одной обитаемой комнате. Моей. Присел на ступеньку, на колене — томик Достоевского в дореволюционном еще издании.
— Случается и такое, Степа, — в тон ему ответил я и развел руками.
— Значит, мне повезло, — уголки его губ дернулись, обозначив улыбку. — Думал, что долго тебя ждать придется. А то книжка скучная какая-то, студент бабку топором убил и страдает ходит.
Глава 4
— У меня к тебе дело, Саша, — без всяких обиняков, глядя мне прямо в глаза, заявил Степан. — Помнится, ты говорил, что сочтемся. Я надеялся услугу эту приберечь на черный день, только вот настал он… Немного раньше, чем хотелось бы.
— Чем смогу — помогу, — сказал я, усаживаясь на ступеньку рядом. — Мы можем ко мне подняться, но в моем скворечнике мы вдвоем можем не поместиться.
— Ничего, здесь тоже неплохо, — бледные губы Степана растянулись в улыбке. — И подслушать никто не сможет, твоя соседка прогуляться пошла, а пацан ее не из болтливых.
— Тогда выкладывай, что там у тебя, — кивнул я и приготовился слушать.