На удивление, народу было не так уж и мало, актовый зал был занят где-то на три четверти. На сцене стояла простенькая деревянная кафедра, висел, как водится, портрет фюрера, а по бокам алели знамена со свастиками.
Я скромненько сел на край одного из последних рядов и принялся делать вид, что слушаю гундосящего что-то со сцены дядечки пенсионного возраста. К началу я слегка опоздал, так что прослушал большую часть его выступления. Он как раз заканчивал, когда я сел.
На смену ему вышел бравый широкоплечий парень лет тридцати, по знакам отличия — гауптштурмфюрер. Нашивка «Аненербе», железный крест, пара каких-то медалек. В общем, образцовый такой эсэсовец. Откашлялся, положил перед собой на кафедру папку с бумагами и заговорил.
Опа! В яблочко!
Голос этого парня принадлежал «отличнику»!
Глава 8
Ого! А «отличник»-то, оказывается, был благородных кровей! Перед тем, как начать свое выступление, он представился. Клаус фон Мансфельд. И как оратор он был сильно лучше предыдущего. Я даже заслушался, как он вещает про генетическую природу эпидемий на примере нескольких волн чумы. По его версии, остановила «черную смерть» именно арийская кровь, что несомненно доказывало ее превосходство. Полный бред, но как рассказывает…
Речь его звучала снисходительно, с оттенком презрительного превосходства. Но при этом изобиловала многочисленными литературными отсылками и сочными метафорами. И если прошлого лектора аудитория отпустила с облегчением, то на этого посыпался град вопросов.
Надо бы сблизиться с этим типом. Я так понимаю, что он имеет самое прямое отношение к нашей многострадальной психушке, и через него туда можно легально вполне попасть.
Еле дождался завершения мероприятия. «Отличник» после выступления спустился в зал и сел в первый ряд. Я даже поближе перебрался, чтобы не упустить его, когда все закончится.
— Герр гауптштурмфюрер! — я догнал его в коридоре. — Я восхищен глубиной проделанной вами работы, и хотел бы задать несколько вопросов.
— Вы могли это сделать в зале, — холодно отозвался «отличник». Его оценивающий взгляд пробежался по мне, замер на несколько секунд на серебряном знаке отличия. Губы едва заметно скривились в презрении. От него пахнуло такой волной холода, что можно было уши отморозить.
— У меня вопрос довольно личный, — вполголоса сказал я, склоняясь к нему.
— А у меня нет времени на всяких… — отличник отшатнулся от меня, как от прокаженного. И зашагал к выходу быстрым уверенным шагом.
Вот и поговорили. Тот самый случай, когда знак отличия сыграл против меня. В отличие от наивного бывшего Марты, этот фон настоящий нацист. Из тех, кто превосходство свое носит на голове, как корону.