Марта скривила губы и нахмурилась, перебирала пуговицы на жакете, будто хотела их оторвать. Черт! Отшил я ее знатно, надо как-то реабилитироваться.

— Я приду к тебе завтра, — заверил я.

— А почему не сегодня?

— Боюсь, до наступления комендантского часа не успею все дела сделать.

Девушка дернула за ручку выдвижного ящика стола и вытащила оттуда пачку бланков одноразовых пропусков, которые выдал мне граф:

— Впиши дату и время.

— Что ты? — вытаращил я глаза. — Это же только по поручению графа, когда я задерживаюсь на работе.

— А мы ему не скажем, — хитро улыбнулась белокурая бестия.

— Я не могу обманывать своего начальника. И это незаконно.

— О, боже, Алекс! Какой же ты… Иногда, нужно думать не только о работе, но и о себе. Марта взяла бланк, вписала туда дату и время своей рукой, расписалась за графа и протянула мне пропуск:

— Держи! Вечером жду тебя.

Развернулась, подхватила со спинки стула сумочку, сняла с вешалки плащ и решительно вышла. Я положил пропуска в карман, где уже лежал один с такой же датой и временем на сегодня. Блин колбасный! Не удалось отмазаться от нее на сегодня. Неизвестно сколько встреча с Юргеном займет. Не спроста же он так с письмом заморочился, может, мне после разговора с ним придется что-то еще сделать, а возможно, в этот же самый вечер. Ну, ладно, посмотрим.

Я выждал еще двадцать минут, чтобы Марта точно ушла, а то может стоит и курит на крылечке. Закрыл кабинет на ключ и вышел из комендатуры.

Птички щебечут, бабье лето в разгаре, самое-то для «свиданий» на бережке. Шел прогулочным шагом, чтобы не привлекать внимания, будто действительно отправился на променад.

Вот и набережная. Прошел вдоль берега. Понтонного моста уже нет, вместо него фрицы оперативно возвели стационарный. По нему бесконечно идут колонных грузовиков с пехотой в кузове и тентованные машины с вооружением. Мостик этот не мешало бы взорвать. Уж слишком много он пропускает через себя живой силы и техники. Как к себе домой прут, гады.

Вот и Юрген. Выправка, как у оловянного солдатика, только ноги две и вместо винтовки со штыком, на поясе пистолет. Стоит и бросает семечки голубям. Смотрит мечтательно вдаль, будто на прогулке философскими измышлизмами занимается.

Я огляделся. Рядом гуляют парочки. Фашики под ручку с дамами. С русскими конечно. Вот сучки… Кто мордой и фигурой вышел, устроили свою жизнь в оккупации. Ну, да ладно, каждый выживает как может. Бог им судья.

Подошел к Юргену со спины. Он стоял чуть в отдалении от натоптанной «прогулочной» части набережной, выбрал позицию подальше от посторонних ушей.