Толпа, собравшаяся у Медного всадника, не предвещала ничего хорошего. Огромное людское море заполняло площадь и окружало знаменитый памятник. Слух, что англичане убили царя, облетел город в считанные часы. Какие-то мальчишки носились по улицам, выкрикивая это во всю мочь. Народ, вооружённый чем попало, повалил из домов.

— За что⁈ За что, я спрашиваю? Чем им наш царь не угодил⁈ — надрывался разбитной парень.

— Посади свинью за стол, она и ноги на стол! Приголубили иноземцев, уже и так к ним, и этак, а им всё мало! — вторил другой, чем-то похожий на первого, чуть поодаль.

— Немцы царю изменили, прознал он о том и приказал изгнать их вон из Руси! За то, что богатства свои наживают обманом! — орал третий, ещё немного далее.

— Англичане давно хотят весь русский корень извести! — просвещал собравшихся четвёртый. — А град Петров сжечь, как Москву.

Власти не реагировали на стихийный, казалось, сход, пребывая в видимой растерянности, — на что указывало исчезновение с площади караулов и военных вообще. Будочники со своими алебардами тоже пропали. Народу становилось всё больше.

— На Невском уже громят! — ликующий выкрик слился с рёвом толпы.

— Смотрите, смотрите! Читайте, кто может! — вверх полетели сотни листов, из которых людям открылась — с помощью знающих грамоту — вся глубина подлого замысла англичан.

На каждом печатными буквами красовался заголовок «Английский план». Который далее раскрывался в пяти пунктах:

1. Погубить царя-батюшку. 2. Захватить русских в рабство. 3. Сжечь Петербург, как мы сожгли Зимний дворец. 4. Ограбить все церкви православных и погубить святые иконы. 5. Отдать Святую Русь басурманам на поругание. * * *

На Невском действительно начались события. Как и на Сенатской и Дворцовой площадях, здесь собралась толпа людей, растерянность которых быстро перешла в озлобление.

«Магазин Никольса и Плинке» первым принял удар. Для начала он, магазин, был чрезвычайно богат и оброс легендами даже в среде провинциальных дворян, изредка посещавших столицу. Что провинция — многие иностранцы, впервые прибывавшие в Санкт-Петербург, знали о нём из путеводителей. Во-вторых, магазин очень подходил для грабежа. Занимая весь первый этаж, он представлял собою анфиладу из двадцати пяти комнат, каждая из которых по сути являлась отдельным магазином со своими продавцами-англичанами. В обычные дни он славился как место для гуляния праздной публики, разглядывающей товары. Здесь было всё — и не только английское. Прошедший по анфиладе посетитель мог видеть золото, бронзу, серебро и бриллианты, заготовки для орденов, всевозможные ткани, готовую одежду — от дамских шляпок любых фасонов до мужских шинелей — из первоклассного материала, любой вид шёлка, ситец, бархат, кисею, другие ткани. Винный отдел предлагал ликёры и шампанское, коньяк, ром и вина разных стран. Чемоданы, ковры, плащи, люстры, оружие, обувь, духи и консервы, малахит, книги, кружева, сумки, футляры, мелочь вроде иголок и крючков для рыбалки, посуда и столовые приборы на любой, но непременно качественный вкус — сложно и выдумать было, что же нельзя приобрести в этом месте! Всякий находил себе нужное. Здесь торговали, но не торговались. Цены, конечно, «кусались», но пристальное внимание к качеству позволяло положиться на слово каждого из продавцов без опасений.