«Господа так себя не ведут и вести не могут, — подумал Пётр, — это всё шайка жуликов. И кто же цель? Граф? Как же отец его допускает подобное? Столь уважаемый человек».

Безобразов уселся, поприветствовав собравшихся, и поставил пять рублей на червонную даму.

Выигрыш не удивил. Графу тоже дали карту, и он радостно засмеялся. Пётр загнул угол, удваивая кон. Крестовая дама принесла ему ещё десять рублей. Пожав плечами, он загнул три угла, учетверяя ставку, и пиковый туз обогатил его ещё на шестьдесят рублей. Граф не рисковал так сильно, но тоже брал карту за картой.

Ротмистр ставил на все карты, что приходили в голову, получив вскоре свыше пятисот рублей — ему упорно давали выиграть. Он ждал, когда эта весёлая компания начнёт ощипывать его светлость, жадно поглядывающего на его, Петра, «удачу».

Штосс — не та игра, где всё развивается медленно. Вскоре он выиграл несколько тысяч, от трёх до четырёх. Граф проиграл почти всё, затем снова выиграл и под непрекращающиеся шутки остальных жадно пил охлаждённое вино. Как там у прочих обстояли дела, Пётр и не глядел.

Так прошёл час. Ситуация обострилась — это было понятно по почти замолкнувшим «игрокам», сосредоточенно глядящим на карты и руки понтёра. Граф проиграл всю наличность и попросил играть в долг. Ему поверили. Безобразов покачал головой. Не нравилось то, что ему по-прежнему давали выиграть, осаживая особо лихие наскоки, но сразу компенсируя сериями более мелких выигрышей.

Тем временем граф погружался в пучину проигрыша. Долг рос. Ему давали выиграть незначительные суммы, но при укрупнении ставок забирали всё. Юноша держался достойно, насколько подобное возможно в его ситуации, даже пытался шутить, чего никто уже не поддерживал.

— С вас двести тысяч, граф. Довольно, — понтёр остановил игру. — А вы, ротмистр, выиграли двадцать тысяч.

— Я ничего не выиграл, — возразил Безобразов, — вы мне их дали.

— Что вы имеете в виду, сударь? Извольте объясниться.

— Я имею в виду то, что актёры из вас никудышные. Карты краплёные, и весьма грубо.

— Вы с ума сошли, ротмистр? Вы понимаете, что за подобное оскорбление будете стреляться со мной немедленно? — Понтер, средних лет человек с тонкими холеными руками, в вицмундире Надворного советника, без тени волнения, даже насмешливо смотрел в глаза Петру.

— Ага. Через платок. Не тряситесь так, граф, или как вас там, вы переигрываете. Вы все переигрываете. Сперва я подумал, будто вы шайка шулеров, решивших обобрать наивного юнца, было дело, но сейчас… могу лишь повторить — актёры из вас никудышные. Кто вы?