Потом попросил лаборанта принести из микроэлектронной лаборатории комплект прецизионных бокорезов с твердосплавными губками. Тех самых, которыми той ночью, если верить журналу, орудовал Вэнс.

Я свел под компаратором две картинки, срез на проводе и кромку губок бокореза. Ширина реза совпадала.

Характер скола давал след, какой оставляет твердосплавная режущая грань, сходясь на медной жиле, он тоже совпадал.

Оставалось понять, зачем перерезали именно этот провод. Я проследил косу по схеме, что дал лаборант.

Перебитая жила шла к диагностическому разъему, к той линии, по которой стенд при включении запрашивает бортовую память и загружает в нее коды с ленты. Перережь ее, и стенд, запнувшись на опросе, выдаст ошибку.

Обрыв связи, сбой загрузки, данные не читаются. Аппаратный отказ.

Никто не полезет искать пропавшую ленту, все спишут на технику, на дурной контакт, на ту самую вибрацию.

Провод перерезали не для того, чтобы сломать компьютер, а чтобы скрыть кражу.

Как только я понял это, то составил протокол осмотра провода в лаборатории. Ассистент подписался как свидетель.

Однако у меня по-прежнему не хватало прямых улик. Срез на проводе, отпечаток подошвы, оговорка про ленты.

Всего этого доставало, чтобы держать Вэнса под подозрением, но недостаточно, чтобы предъявить обвинение. Не хватало главного, самих лент и чертежей.

Их спрятали, и, пока они не всплыли, Вэнс мог сколько угодно резать провода под углом и оговариваться про ленты, любой судья все равно пожал бы только плечами и не дал ордер на его арест.

Значит, оставалось искать тайник. На это я потратил остаток дня.

Начал я с очевидного, с рабочих мест. Обошел лабораторию телеметрии еще раз, пока Вэнс обедал, простучал стеллажи, заглянул за опечатанный сейф, перебрал коробки с бумагами, куда он складывал дела.

Ничего.

Тогда я прошел по кладовым при цеху, где под потолок громоздились ящики с запчастями, кабельные катушки и списанные приборы. Открывал шкафы, светил фонариком за стеллажи, поднимал крышки распределительных коробок.

Пусто. Тайник, если он на объекте, спрятан лучше, чем в первом попавшемся шкафу. Вэнс не дурак, чтоб держать краденое под рукой.

К полудню жара и голод выгнали меня из здания. Верекер, приставленный ко мне на день, повез меня в столовую для инженерного состава, но по дороге, увидев, что я озираюсь по сторонам, сжалился и сделал крюк.

— Раз уж вы тут, — сказал он без выражения, — гляньте на площадку. Второго такого места на земле нет. Потом внукам расскажете, что здесь были.

Мы проехали вдоль комплекса тридцать девять по служебной дороге. Верекер притормозил у обочины, откуда открывался вид на стартовый стол.