На исполинскую бетонную платформу на насыпи, стальную башню обслуживания, ажурную и ржаво-серую и рядом с ней пусковую башню с длинной поворотной фермой. От площадки к сборочному корпусу тянулась широченная гравийная дорога, каких я нигде не видел.

По ней, как объяснил Верекер, вывозят собранную ракету на гусеничном транспортере, медленно, как ползет ледник, милю в час, чтобы не растрясти.

— Дорога выдерживает вес, с каким не справится ни одно обычное шоссе, — сказал он. — Речная галька, специально возят из Алабамы. Под гусеницами она хрустит и проседает, но держит.

Дальше, за площадкой, начинались болота и дюны. Плоский, дикий берег, каким он был до всякого космоса.

В протоках у дороги стояли цапли, а на теплом бетоне водостока грелся аллигатор, длинный, темный, неподвижный, как бревно.

Над водой кружили скопы. Мыс Канаверал жил двойной жизнью. С одной стороны титан, сталь и ракеты выше небоскреба. С другой стороны все та же первобытная Флорида, болото, гады и птицы, безразличные к тому, что человек тут собрался на Луну.

Обедали мы в столовой, жареная зубатка, кукурузные оладьи, тот же чай со льдом. За столом ко мне подсел пожилой техник, из старожилов и, узнав, что я приезжий, охотно, с гордостью рассказывал про прежние времена, про запуски «Аполлонов».

Про то, как гудела земля за три мили от старта и в окнах домов в Титусвилле лопались стекла. Говорил, а под конец сник, теперь-то все, «Скайлэб» последний, а дальше тут останутся только пустые ангары да чайки.

После обеда я вернулся к поискам. Верекер выбил мне доступ в архив службы допуска. Я до вечера сидел над схемами объекта, прикидывая, где инженер уровня Вэнса мог бы спрятать две катушки ленты и папку чертежей так, чтобы найти их удалось лишь тому, кто знает объект наизусть.

Мест таких набралось слишком много. Кабельные тоннели, технические подвалы, отсеки под площадкой. Я отмечал их карандашом, один за другим.

Один отсек тянул к себе сильнее прочих. Газоотводный бункер под стартовым столом.

По схеме туда сходились каналы, отводящие при пуске раскаленную струю двигателей. В обычное время бункер стоял пустой, темный, запертый, редко посещаемый.

Идеальное место спрятать то, что не должны найти. Я решил осмотреть его сам.

К бункеру меня повел техник по фамилии Долан, молодой парень с фонарем и связкой ключей, приставленный Крестом в проводники. Солнце к тому времени уже клонилось к болотам, длинные тени башен легли через всю площадку.

Спускались мы долго. Лестница уходила вниз, под бетонное тело стартового стола, в толщу насыпи.