— Доля и Недоля, — прошептал я, потому что эти слова были мне знакомы.

— Правильно, Алексей. Так вот, вердикт, который выносит Усудец, сразу приводится в исполнение.

— Кем? — не смог удержать любопытства.

— Понятия не имею. Первый раз столкнулась с кем-то с его способностями. Знаю только, что таких — как Сергей, очень не любят. А ещё, могу с уверенностью сказать, что ваша встреча не случайна.

Договорить Марта не успела, туман начал рассеиваться, открывая картину на огромное поле, вдоль которого стояли покосившиеся деревянные избы. Небосвод заложило тучами, а трава, которой заросло поле, выглядела серой и пожухлой. Из деревни доносились редкие стоны и плач. Трубы дымились только в нескольких избах. На улице не наблюдалось ни души. Вся нежить попряталась в домах, и сдаётся мне, сделали они это не потому, что мы появились на окраине их деревни.

Что-то тут было не так.

Марта вся сжалась и задрожала. Ведьме было очень непросто здесь находиться. Руку бы дал на отсечение, что сейчас она предпочла оказаться в заложниках у вурдалака, нежели ходить по Кромке.

— Мир словно потерял краски, — прошептала ведьма, — У меня во рту привкус горечи, а на сердце словно тяжелый камень висит. Тянет к земле, а ещё… все они шепчут… нашёптывают разные вещи, нехорошие вещи… — В глазах Марты затаился страх, он стал затравленным, забитым… — Алеша, что я всё сделаю, по гроб жизни обязана буду, только выведи меня отсюда. Любую клятву дам. Хочешь, служить тебе буду… Хочешь…

— Тц-цц, Марта, успокойся, — прошептал в ответ и притянул женщину к себе, обнимая и кладя на затылок ладонь, на которой светилась татуировка Чура.

Сейчас она не жгла, лишь испускала мерцающий свет, наполняя душу теплом и рассеивая ту хмарь, которая заползла в нутро ведьмы.

Именно она хранила меня от воздействия Кромки. Хотя, даже в первый свой визит за грань я не ощущал ничего плодного. Значит, здесь играла роль ещё и наследственность.

Сейчас я не испытывал ровным счётом никакого дискомфорта. Оглянулся на Сергея и в очередной раз удивился. Парень стоял улыбаясь, так же — как и я, не выказывая признаков беспокойства.

Единственное — его лицо немного видоизменилось. Кожа потемнела, принимая практически чёрный цвет, а зрачки, наоборот, побелели, сливаясь с радужкой.

Я где-то слышал, что черный цвет — цвет правосудия, символизирующий высшее воздаяние и отмщение за грехи.

— Жесть. Ну, ты и чучело.

— На себя посмотри, — не остался в долгу Серёга.

Хмыкнул, потому что прекрасно знал, как сейчас выгляжу, ибо пару раз видел своё отражение в зеркале в тот момент, когда суть вырывалась на волю.