— А святая вода, крест и чеснок на них действуют?
— Чеснок — чушь собачья. Святая вода оставляет ожоги. А что ты собрался с крестом делать? Махать перед носом?
— Приложить ко лбу, например.
— Ага, так тебе и позволят это сделать. Вот если крест этот большой и увесистый, тогда смело бей по кумполу со всей силы, тогда хоть дезориентировать сможешь, но лучше возьми палицу, а ещё лучше — не вступай в противоборство с вурдалаком. Так, всё, мальчики закончили, пора Стефу предать земле. Бери осину и пошли.
Только сейчас понял, для чего были сделаны маленькие отверстия в гробу. В них удобно было забивать колья.
Михаил взял молоток, но не успел ничего предпринять, как Марта взволнованно произнесла:
— Миша, ты полынь применил по назначению?
Парень вскинул голову, зажмурился, а затем отрицательно замотал головой.
— Забыл.
— Балбес, бестолочь! — рявкнула женщина, — Быстро открывайте гроб.
Прохор молча попятился, явно не собираясь исполнять приказ Марты.
Я не стал ждать, сам схватился за крышку и дернул вверх.
— Ну и чего так переполошились? Как лежала бабка, так и лежит, подумаешь тело чуть на бок перевернулось.
— Мишка, живее, засовывай полынь ей в глотку! Что столбом встал?
— Я? — испуганно прошептал парень.
— Ну, не я же! — зло процедила Марта.
Михаил достал из кармана пучок помятой травы, но приближаться к покойнице не спешил.
Пришлось протянуть руку.
— Дай сюда.
Парень с облегчением вложил мне в ладонь скомканные листья полыни.
— Аа-аа, что за… — заорал я, почувствовав, как руку обожгло огнём в том месте, где недавно появилась татуировка.
Секунда и боль стала распространяться всё выше и выше.
Глава 8
Разжал ладонь, полынь выпала на голую землю.
Поднёс руку к глазам и увидел отчетливо проступающий ожёг. Кожа обуглилась и почернела, но в том месте, где располагалась татуировка, осталась чистой, нетронутой.
— Какого…
— Миша, прекращай топтаться на месте. На тебя полынь не действует, поэтому соберись и сделай то, что должен.
— Всегда так… Миша — то, Миша — сё. Я вам что, в каждой бочке затычка?
— Поговори мне ещё, — погрозила пальцем Марта, и Михаил мгновенно притих, быстро опустившись на колени и начиная собирать разбросанную по земле траву.
Дальше дело осталось за малым.
Мужики быстро приладили крышку и забили гвоздями гроб. Пришла пора заколачивать осиновые колья.
— Бум-бум-бум, — застучал молоток, отдаваясь гулким эхом.
Мужики работали споро. Словно не первый раз этим занимались, хотя — может и не первый.
Сразу стало как-то не по себе.
— Скорее, Миха, — поторопил парня Прохор, косясь на просвет между деревьями.