Да потому — что это мифическое существо действительно являлось Богом-оборотнем, который погиб в неравной битве с нечистой силой.

Микола тоже последовал примеру собрата и бухнулся на землю, бормоча непонятные для слова, чем-то похожие на молитву.

— Точно! — стукнул себя по лбу.

Волховец же покровитель всех оборотней, вот они сейчас как блаженные и выглядят, хорошо хоть башкой о землю не бьются.

Интересно, откуда Волховец получает силу? Нужны ему жертвоприношения или нет?

На всякий случай отодвинулся подальше от берендеев, а то — кто их знает, что взбредёт в голову «блаженным».

Я падать на колени не собирался даже перед Чуром, поэтому, лишь склонил на пару секунд голову, тем самым выражая почтение.

На задворках памяти что-то мелькнуло, и я вспомнил, что видел бога-оборотня раньше.

Не в жизни, а в своем сне или лучше сказать в полубреду, когда отключился у постели умирающей бабки. Он был в моих видениях, и так же как все остальные монстры, чего-то ждал, с надеждой смотря на ещё молодую, полную сил Стефанию.

Сейчас Волховец глядел на меня, правда в его взгляде читались совершенно иные эмоции. В них не было агрессии или желания разорвать на куски, скорее, древнее божество или точнее — его дух, обитающий на Кромке, присматривался ко мне, определял: стою ли я его внимания, смогу ли быть полезным, не являюсь ли угрозой для его существования. Он измерял мою силу, прошивая насквозь своим взглядом, словно препарировал лягушку.

Я не двигался, давая Волховцу сделать собственные выводы, и в ответ, не мигая смотрел в глаза древнего существа.

Зачем мне жмуриться от страха, которого я не испытывал или отводить взгляд, как провинившемуся школьнику?

Правда и вперед, по направлению к Волховцу, я не сделал ни шага. Разумная осторожность всё же не помешает. На таком расстоянии от озера, бог-оборотень, если захочет навредить, не сумеет меня достать.

Прошло минут пять, и я мог поклясться, что на морде Волховца проступило скорбное выражение, а у меня в голове зазвучал его голос.

— Значит, Стефании больше нет. Надеюсь, она упокоилась с миром, если такое можно сказать о ведьме.

— Да, — ответил также мысленно.

— Молодой, зелёный, — вновь прошелестел голос, — Эх, опять всё сначала. Опять придётся ждать. Надежды всё меньше. Берегись его, Кромешник, ибо он придёт. Смотри в оба, иначе окажешься мертв раньше, чем успеешь войти в силу.

— Кто придёт? — успел спросить я, как Волховец начал погружаться обратно в воду.

— Бр-р-ау-сс-ррр, — раздалось неразборчивое.

— Да погоди ты! — прокричал в слух, припустив бегом к кромке озера, — Кто придёт? Кого опасаться?