— Здравствуй, добрый молодец, — произнесла она, подойдя ближе.

Сразу почувствовал, как нагрелся амулет на груди.

Наваждение спало, и я сумел на секунду увидеть истинный облик незнакомки. Девушкой она уже не была, красивой — тем более. На меня смотрел обтянутый кожей череп с запавшими глазницами. В бледной руке нежити, словно из воздуха сформировалась коса.

Взгляд переменился, став жестким и требовательным, будто я нарушил непреложное правило и теперь должен быть наказан.

Губы сложись в жесткую линию.

Не знаю, откуда пришло озарение, но я отчетливо понял, кто именно находится передо мной.

— Прости, дева-полуденница, — произнес громко и низко поклонился, — не руби с плеча, дай высказаться, — Не со злого умысла зашел на твоё поле в неурочный час. Одно дело делаем, берегиня. Защиту выстроить надобно.

Кузьма в это время нервно дергал меня за портошницу, видимо просил замолчать и вообще не разговаривать, но я был иного мнения.

Страха не было, лишь один интерес.

Драться я с нежитью не собирался, наоборот, хотел поговорить. Сдаётся мне, видеться мы будем довольно часто, так что нужно налаживать контакт, а не бодаться каждый раз, выясняя, кто в своём праве.

Впрочем, сейчас я действительно косякнул, но кто же знал, что тут обитает берегиня. Домовой, чёрт языкастый, где не надо болтает без умолку, а здесь, даже предупредить не соизволил.

Глянул на солнце, стоящее в зените, и подумал, что неудачно зашёл «в гости».

По идее — это поле входило в мою вотчину, а значит, и полуденница не должна чинить препятствий, наоборот, всячески содействовать во всех начинаниях.

Правда по лицу нежити, было ясно, что она совершенно другого мнения.

Коса, зажатая в руке Берегини, резко рассекла воздух, и я едва успел отпрыгнуть назад.

— Зря ты пришел в час моей силы, — произнесла полуденница, — но я рада, что так случилось. Здесь мой удел. Моя земля. Долго же мне пришлось подчиняться, но больше подобного не случится. С прошлой Кромешницей тягаться было бесполезно, а ты, пока ещё не вошёл в силу, слаб и неопытен.

Рот нежити распахнулся в зловещем оскале, и она шагнула вперед, намереваясь вцепиться в меня мёртвой хваткой, причем «мёртвой» — в буквальном смысле.

Я ощутил, как по телу пробежал жар. Меня словно окунули в кипяток, голова закружилась, бросило в пот. Я с трудом удержался на ногах и не грохнулся наземь. Упади, и моя песенка оказалась бы спета.

Сильна зараза, даже амулет не спасал от гнева и недовольства полуденницы.

— А ну, пошла прочь! — послышалось снизу и вперёд меня выскочил взлохмаченный Кузьма.