Его — Создателя — капитан Волков представлял кем-то вроде инженера. Непостижимым, устроившим земную и небесную механику совершеннейшим образом, и больше в текущие процессы не вмешивающимся. Зачем, если все работает?

Вот такое существо в его понимании можно было назвать богом. И даже с большой буквы. А не каких-то злобных мстительных и повернутых на личной власти существ, чье могущество, может, и превышало человеческое, но сама ментальная структура не слишком-то от людей и отличалась.

Бог не будет раздавать огненные кулаки и способности укреплять предметы. Не станет набирать фанатиков, заставляя их захватывать властные институты, гонятся за неугодными и преследовать непричастных. И делить мир между собой и другим таким же, как бандиты район, тоже не будет.

Люди — да. Но не бог.

А значит — нефиг их так называть, решил он про себя. Не заслужили. Максимум — архимаги. Пришельцы, инопланетяне, духи, даже демоны — как угодно. Но не боги. Как там Гизборн их называл — Эрида и Геб. Вот так и запомним.

И как только он перевел своих противников в этот новый ранг, стало как-то попроще. До этого сами мысли о происходящем вызывали ступор, а тут словно бы отпустило.

Но переименование врагов не решало проблему их существования. Эрида, мстительная дрянь — не отцепится. У нее ведь не только Адепта порешили, еще и двух послушников по ветру развеяли. Она продолжит искать. Землю будет рыть, каждый камень перевернет, не остановится. Это ведь удар по ее репутации, а она, как уже выяснили, никакой нафиг, не бог. Это Всевышний может игнорировать человеческие поступки — ну что они по кругу изменят? А огненная тварь такой роскоши себе позволить не может.

Геб, скорее всего, тоже подключится. Это логика — если Эрида ищет убийцу Адепта, то и он тоже будет. Сам, конечно не заявится, Гизборн бубнил что-то про то, что они не могут воплощаться в мире. Пока или вообще? Не суть важно, по крайней мере на текущий момент. А вот что важно, что слуг у них полно. Тех же оголтелых послушников. Их и пустят по следу.

Свои возможности противостоянию «божественной» пехоте, Костя оценивал трезво. Тех двоих он только на неожиданности и взял. А вот если его обложат, будут охотится группами, да еще и огнестрелом пренебрегать не станут — никак нет, тащ капитан. Не втащит.

Но! Если самому разжиться оружием, то с обретенной способностью делать защиту из любого предмета, можно повоевать. Не на победу, быть может, а на истощение. Любой конфликт — уж кому, как ни ему об этом знать — есть лишь концепция приемлемых потерь. Если удасться сделать их неприемлемыми, то от него могут и отстать.