Нет, это не они. Не послушники со служителями, погоняемые адептами. Скорее всего сквоттеры залезли, бомжи, если по-простому. Осень скоро за середину первалит, и пусть настоящие холода еще не скоро наступят, пережидать непогоду лучше под крышей, а не под открытым небом. А пустующих домов в таких вот забытых крохотных хуторках всегда хватало. Вот и начали готовить себе лежку. Плохо, но не критично. Уж бомжей-то он быстро сумеет прогнать.

А может и вовсе кто из соседей заходит, дом проведывает. Или тырит что-нибудь для домашнего хозяйства — чего добру пропадать? Короче, нечего трястись, как осиновый лист, товарищ капитан. Надо подойти и проверить.

Тем более, отступать уже некуда — осенние сумерки сгущались стремительно, понемногу даже холодком начинало тянуть. Не ночевать же в поле, когда есть дом. Обратно же до города он тупо не доедет.

Решившись, Костя двинулся к дому, стараясь ступать бесшумно. Аккуратно, метр за метром приблизился к забору. Медленно потянул скрипящий засов на калитке. Пса при доме не было — кто бы его тут кормил, хозяев-то давно нет. Так что во двор он проскользнул легко, как тень. Так же неслышно, прижимаясь к шершавым кирпичам, подобрался к самому окну. Заглянул в запотевшее стекло самым краем глаза, стараясь не выдать своего присутствия… и буквально уткнулся в широко раскрытые, испуганные женские глаза по ту сторону стекла.

— Ты кто нахрен такой? — донеслось изнутри, приглушенно, но отчетливо. Окошки-то были старые, рассохшиеся, не чета глухим пластиковым стеклопакетам. — А ну пошел вон отсюда, а то я сейчас ружье достану!

Костю сразу же отпустило — волна облегчения смыла напряжение готового к бою человек. Не за ним. Не по его душу. Не боги.

Но следом, как это часто бывает, поднялось раздражение, быстро переходящее в злость. Эта… бомжиха на него еще и орет, как будто право имеет! Пробралась в чужой дом и права качает!

— Слышь, лахудра, — рявкнул он в ответ, отступая от окна на шаг, и выпрямляясь во весь рост. — А ты ничего не попутала? Ты по какому-такому праву в чужой дом залезла, да еще и распоряжаешься?

— Ах ты!.. — послышалось из-за стекла возмущенное. — Ну гад! Сейчас я тебя!

Через несколько секунд дверь с силой распахнулась, и на пороге возникла та самая наглая вторженка. В теплом, потертом домашнем халате, тапочках и шерстяных носках. И с грозным двуствольным охотничьим ружьем «вертикалкой» в руках. Последние, как сразу определил взгляд бывшего военного, не дрожали.

«Ничесе бомжи пошли, — мелькнула у Кости мысль. — ТОЗ-34!»

— А ну пошел вон, бомжара! — прокричала она, уверенно вскидывая ствол. — Живо! А то кишки свои будешь по двору собирать!