вилку, перестав притворяться, что ему нравится лазанья. – Что все это значит, Эйлер? – процедил Кристиан. Кажется, Марии потребовалось особое мужество, чтобы оглядеть зал. Она нервно обхватила рукой шею и вдруг показалась Даниилу такой потерянной, что ему даже стало ее жалко. – Все началось не так давно, через несколько дней после теракта в Конгрессе, – сообщила она. – Что именно? – сухо уточнил Кристиан. – Головные боли. Голоса. Пробелы в памяти. Потом странные видения. В начале я не придавала им значения, потому что они похожи на… – Коллективные воспоминания Десяти, – догадался Кристиан. – Да, – кивнула Мария. – Только там нет пыток, крови и смертей… Пока. – Она устало пожала плечами. – А еще я вижу их не только во сне, но и наяву. Как и с воспоминаниями Десяти, я не могу их контролировать. Это происходит всегда внезапно. Иногда меня просто швыряет в них как в чертову галлюцинацию, а иногда они… они словно наслаиваются на реальность. – А еще ты говоришь на древнеарианском, даже не замечая этого, – добавил Лукас. – Ты тоже это слышал? – внезапно удивился Кристиан. – Все это слышали на заседании Конгресса у Багговут, – заметила Изабель. Когда Даниил посмотрел на Андрея, на нем не было лица. – У Эйлер едет крыша, и она сводит с ума всех вокруг, – пробормотал Адлерберг, – кое-что никогда не меняется. – Все разы, когда ты говорила на древнеарианском, включая тот, что был на совете… – начал Андрей. – Я это не контролировала, – тихо призналась Мария. – Я не знаю, что все это значит. Понятия не имею, почему и как вижу воспоминания Анны, но кажется… кажется, я впервые за все время начинаю понимать, что именно мы упускали раньше. Сначала мы думали, что Вениамин Нозерфилд не имел никакого отношения к «Новому свету». Потом, что он был такой же жертвой Константина, как и все остальные. Потом, что он, в отличие от них, чудом спасся во время вселенской войны. Мы все были идиотами. Каждый раз. Не было никакого везения! Не было никакого чуда! Единственная причина, по которой Вениамин Нозерфилд остался жив во время вселенской войны, – он был на стороне Диспенсера, и потому тот его не тронул. Вениамин сам устроил его брак с Анной Понтешен. Она нужна была этому ублюдку для своих чертовых экспериментов, и Вениамин подал ее ему на блюдечке! Последние слова Мария выплюнула с особым презрением. – Анна этого не желала, – добавила она, – она не желала выходить за Константина, но она верила Вениамину и, вероятно, верила в их дело. Она пошла на это, потому что ее убедили в том, что