прорвалось сквозь пелену, когда, сделав еще несколько глубоких толчков, он кончил с рваным стоном. Мария что-то тихо сказала, взяв его голову в ладони, мягко притянув к себе и коснувшись губами его век. Андрей выдохнул и склонился, чтобы вновь поцеловать ее, почувствовать, как растворяется в ней и ее близости. Каждый раз он думал, что не может желать ее сильнее, и каждый раз ошибался. – Через неделю, – прошептала Мария, – мы увидимся у Багговут через неделю. – Она вновь прижалась к нему в долгом поцелуе. – Это чтобы ты помнил обо мне. Андрей беззвучно засмеялся. Он чуть отстранился и, поймав ее улыбку, поцеловал в уголок губ. – Не представляю, что должно произойти, чтобы я смог забыть тебя. Но даже если это и произойдет, то точно не в этой жизни, Эйлер. – Он встретил взгляд ее серых глаз и осознал, что говорит чистейшую правду. – Не в этой жизни. * * * Когда операционка Бреев проводила Корнелию в гостевую спальню, то оставила лишь несколько инструкций. Она сказала, как при необходимости вызвать ее или других слуг, где расположены ванная и гостевая кухня, где можно найти комнаты отдыха и спальню ее брата. Покои Лукаса были в нескольких пролетах, и при желании Корнелия могла пройти к нему и поговорить, но сейчас ей не хотелось даже его видеть. Идиот. Он затащил их обоих в эту клетку, прямиком в лапы к Деванширскому, Понтешен и Диспенсеру – вероятно, к одним из их самых опасных врагов, и до сих пор свято верил, что все они могли стать союзниками. Даже теперь, когда они оба были заперты в резиденции Бреев. Андрей Деванширский ясно дал понять, что намерен защищать Корнелию и Лукаса перед Конгрессом лишь до тех пор, пока они оба будут плясать под его дудку. Так он и его дружки должны были убедиться в их непричастности к делам Вениамина Нозерфилда и «Нового света», но в отличие от Лукаса, который от отчаяния был готов поверить во что угодно, Корнелия прекрасно понимала, что натянутый поводок никогда не слетает по доброй воле. Их с братом будут использовать и шантажировать до тех пор, пока они не перестанут быть полезны. Уже утром Лукас должен был отправиться с Марией и Хейзером к Далми, а через пару дней ей самой предстояло составить компанию Питеру. У нее упало сердце от одной этой мысли. Каждый раз, когда она думала о нем, ее пробирала холодная дрожь. Корнелия вспоминала крики судей, требующих у нее и Лукаса ответить за действия Вениамина, панику в Конгрессе, грохот обрушающихся сводов. Ложа Адлербергов была в паре пролетов от нее. Когда все произошло, они с Лукасом,