него, оцепенев, ее рваное, короткое, судорожное дыхание обжигало его плечо, но в нем, как и во всей ее позе, не было ни намека на удовольствие. Питер почувствовал, как по его ноге стекает что-то горячее. Он опустил Корнелию и отстранился. Ее руки послушно соскользнули с его плеч и легли на торцевую часть стола. Глаза Питера давно привыкли к темноте, но, когда его взгляд упал ей на ноги, ему пришлось вглядеться, чтобы заметить багровые размазанные пятна и кровоподтеки на внутренней части бедер. Такие же были и на нем самом. Питер оцепенел, разглядывая их. Он посмотрел на Корнелию. – Твою мать, – прошептал он. – Ты что, девственница? Она дышала так же часто, как и он. Влажные растрепанные пряди обрамляли пылающее лицо. Ее пальцы коротко сжались на крае стола, когда она попыталась ответить, но ее рот беззвучно открылся и закрылся несколько раз. – А ты думал, я, как и ты, поимела половину борделей Лиделиума? Боги, даже сейчас она пыталась выглядеть и говорить так, будто ее не трясло от волнения. – Ты могла сказать мне. – И что бы ты сделал? – отрезала она, спрыгнув на пол и принявшись собирать свою одежду с пола. – Вышвырнул бы меня? – Как минимум, я… я был бы нежен, – процедил он. – Я не ждала, что ты будешь нежен. Я об этом не просила. Корнелия накинула пижамную рубашку и, сгребая всю оставшуюся одежду в охапку, даже не взглянув на Питера, метнулась к двери. Питер опешил. Она же не всерьез намеревалась в таком виде пересечь несколько пролетов до своих покоев?! – Довольно, змейка, – сказал Питер, остановив ее на полпути. Ей пришлось слишком резко затормозить, из-за чего она влетела ему в грудь. – Хватит, остановись. Куда ты собралась? – К себе. Можешь не провожать, я запомнила, где мои комнаты. Ее всю колотило. Питеру хватило нескольких секунд, чтобы уловить, как бешено бьется ее сердце. Он дождался, пока она наберется смелости поднять голову и посмотреть на него, и, вздохнув, заправил за ухо прядь, что падала ей на лицо. – Ванная – там, – сообщил он, поведя подбородком в глубину своих покоев. – Думаю, будет лучше, если до того, как бросишься нагонять страху на мою прислугу, мы приведем тебя в порядок. Брови Корнелии съехались к переносице. – Мы? Питер снова вздохнул, утягивая ее за собой. Они завернули за угол и минули пару комнат, прежде чем оказаться в просторной душевой, где еще было жарко и влажно с момента, как Питер принял душ. Он забрал у Корнелии одежду, чтобы оставить ее у входа. – Я справлюсь и сама, – начала Корнелия, когда он вошел в душевую вслед