у моего брата, о чем скрывает не только от Конгресса, но и даже от него. Она… – Эми, достаточно, – процедил Кристиан. Издалека его лицо казалось таким белым, словно покрылось коркой льда. – Силы мисс Понтешен позволяют связаться с кем угодно и найти кого угодно, но почему-то за все это время она так и не смогла связаться с Вениамином! Или все-таки смогла? – с каждой секундой лицо Эмилии все сильнее заливалось краской. Она тараторила так слаженно, но быстро, будто пыталась запихнуть всю подготовленную речь в оставшиеся ей несколько секунд. – Мисс Понтешен – единственная, кто может беспрепятственно передавать какие-либо сведения, не оставляя никаких следов. С помощью своих телепатических способностей. И никто и никогда не сможет это проверить, – ведь никто не обладает силами Понтешен кроме нее! – Эми! – Не забирайте слово у мисс Диспенсер, – вмешалась судья Ралис. – Она имеет на него такое же право, как и все присутствующие. Смотря на брата, Эмилия Диспенсер выглядела одновременно испуганно, виновато и решительно. Ее лицо было красным, почти багровым от волнения, но голос по-прежнему звонким и твердым. По залу прокатился возмущений ропот. Корнелия сама не заметила, как задержала дыхание, ощущая нарастающую тревогу. Смотря на Эмилию, Мария выглядела потрясенной, как и Андрей, что интуитивно выступил вперед, будто пытался физически закрыть ее от новых ударов. – Ты защищаешь ее, потому что всегда веришь в лучшее. Все давно знают, что Эйлер ведет себя странно, и ты в том числе! Почему никто даже не рассматривает тот вариант, что она может быть в сговоре с Вениамином? Что именно она передает ему необходимые сведения и именно поэтому он всегда на шаг впереди? Она единственная, у кого есть доступ к Вениамину! – Это спорное утверждение. – Из-за поднятого смятения в зале было шумно, но голос Питера, пролетевший над рядами, Корнелия расслышала бы, даже если зажала уши. Она оглянулась, но он не посмотрел на нее в ответ. Питер протиснулся между двух сидящих перед ними рядов и направился к Полю Лоресу. Он не удостоил взглядом даже Марию и Андрея и, пересекая центр зала, даже не потрудился, чтобы обойти голограмму – а прошел прямо сквозь нее. Он что-то протянул Лоресу, но что – Корнелия так и не поняла. Схема резиденции Понтешен погасла, зал погрузился в темноту, и тут же осветился снова, когда через несколько секунд все пространство в центре заполнили многочисленные окна с текстом. Одно, второе, третье. Корнелия не успевала прочесть ни строчки перед тем, как вспыхивало новое.