его кости обратились в камни. – Последний вопрос, – прошептала она. – Кто такой ты? Разве не он пытает тебя с детства? Разве не в него можно вместить все твои оставшиеся вопросы, которые мучают тебя всю жизнь? Что с тобой не так? Твоя сила – дар или проклятье? И, что самое главное, – почему из всей твоей семьи, из всех Диспенсеров она есть только у тебя? Кристиан молчал. Его горло оледенело. Лидия коснулась его руки, и Кристиан почувствовал, как его собственная магия разлилась ноющей, пламенной болью в венах. – Разве ты не знаешь, как передается магия Десяти? – Кристиан сжал губы так, что они побелели. Он не хотел слышать ее голос. Теперь больше всего на свете он желал, чтобы это закончилось. – До тебя был только один человек, получивший доступ к магии Диспенсеров. К невероятной мощи, сравнимой разве что с силой самого Дориана Диспенсера. – Константин Диспенсер мертв, – выдавил Кристиан. – Но он бы отдал все, чтобы тебя узнать. «Ты так похож на него. Он бы отдал все, чтобы тебя узнать». Нет. Кристиан дышал часто и глубоко. Он вспомнил гостевой зал Брея на Кальсионе и внезапно бездушные глаза Марии, пронзающие его словно рентген. Тогда он даже и предположить не мог, кто через нее с ним говорит на самом деле. «– У Константина с Пенелопой был еще один сын. Он родился спустя примерно год после начала войны. – Это невозможно. В нашем семейном архиве нет никаких данных о других детях. – На то есть причины, мой мальчик. Я говорю правду. У Пенелопы и Константина был еще один сын». – Нет, – выдохнул он. – Нет. Лидия казалась крайне разочарованной. – И это вместо благодарности? После того, как я спасла тебе жизнь? После того, как перенесла тебя сюда, не дав Анне расправиться с тобой в колыбели? Кристиан мечтал убить ее. – За-чем? – произнес он, с трудом соединяя слоги в слова. – Зачем вы спасли меня? – Твой отец, твой настоящий отец, умолял меня это сделать. Как я могла ему отказать? – в ее голосе сквозило омерзительное сочувствие. – Тем более когда он и так потерял почти все – себя, свою любовь, которую предал ради Анны, союзников. Ты был его последней надеждой. – Поэтому сразу после этого вы перенесли сюда и Анну? Лидия улыбалась, и Кристиану хотелось вырезать эту жуткую улыбку с ее лица. – Время не может благоволить кому-то одному. Оно не занимает стороны – оно дает шансы всем, но каждый распоряжается ими по-своему. Анна пришла ко мне – и я дала ей то, о чем она просила – шанс изменить мир. Константин умолял меня спасти тебя – и я сделала это. Мисс Нозерфилд мечтала