о том, чтобы выслужиться перед Конгрессом и расправиться с Вениамином, – я предоставила ей сразу несколько подсказок и возможностей сделать это. Да, возможно, я немного поиграла с ней, – признала Лидия, – ничего не могу с собой сделать, переписки с ней были такими волнующими. Но я дала ей столько времени – сколько не давала никому. Ты столько лет пытался найти ответы о своих силах и о том, кем на самом деле был Константин Диспенсер, – и я преподнесла их тебе на блюдечке. Время не обманывает, оно одинаково дается всем. – Если вы перенесли меня сюда – кто умер тогда в колыбели? Кого убила Анна вместо меня? Кристиан ненавидел себя за то, что не мог отстраниться, когда Лидия коснулась ладонью его щеки. – Того, у кого никогда не было тех же даров, что и у тебя. Новорожденного сына Александра и Джорджианны – настоящего Кристиана Диспенсера. Да, бывают и те, кому времени отводится совсем немного. – Можно подумать, это единственная смерть на вашей совести. Все, что происходит сейчас – разрушение Лиделиума, смерти, боль, война, – все это сделали вы. Золотые глаза Лидии расширились. – Нет, нет, все это сделали вы! – защебетала она. – Все без исключений! Это был ваш выбор! Ваши желания! Все-таки люди – фантастические существа. Вы просите о помощи, будучи уверены, что именно вы знаете, где правда. Каждый из вас верит, что он – добро. Что именно его решение – верное, но когда все выходит наоборот – спешите обвинить в этом кого угодно, но только не себя. Все это – сделали вы, время благоволило всем одинаково. Кристиан сам не знал, почему не мог перестать смотреть на нее, хотя все в ее виде вызывало в нем абсолютное отвращение. – Для вас все это игра, – догадался он. – Какая разница, кто прав, если вы знаете, к чему это приведет, знаете, чем все закончится. Вы знаете, что было и что будет, сколько смертей последует за каждым выбором, и позволяете… – Позволяю вам, людям, уничтожать себя? Разве не это вы называете свободой выбора? Или мне решить все за вас? Выбрать сторону, чтобы превратить вас в своих кукол, исполняющих нужные роли? Самовольно переписать историю – дать время одним, но забрать у других? Это мне следует сделать? Кристиан не ответил, и Лидия расхохоталась. Ее звонкий, бездушный смех заполнил все пространство – он ударялся в потолок, эхом отдаваясь от стеллажей, пролетал по длинным витиеватым проходам. Он закрутил воздух и сжал пространство вокруг, так, что в какой-то момент Кристиан перестал понимать – тот звучит на самом деле или звенит лишь у него в голове.