Сидя на сыром бревне, я долго размышлял, изредка поглядывая на торопливо действующих воинов. Спустя час с небольшим, по направлению к ущелью, выдвинулись первые группы, уводящие и уносящие с собой раненых и мертвых. Посреди шурдской стоянки разгорался погребальный костер, вокруг стояли святые братья и Стефий, громко читая заупокойную молитву, чьи отголоски острыми уколами отдавались у меня в мозгу. К серому мрачному небу вздымался вонючий столб дыма, несущий с собой запах сжигаемой плоти. Сырость… дрова горят из рук вон плохо. Но они сделают свое дело, превращая мертвую плоть в прах, лишая шурдов возможности поднять погибших в роли мертвяков или использовать в качестве подгнившего провианта.

Как бы я хотел, чтобы в пламени этого костра догорали останки восставшего из мертвых полководца Риза Мертвящего. Легенды должны оставаться просто легендами. Отголосками прошлого, не влияющего на настоящее. Особенно когда легенда настолько ужасающе страшна.

Костер еще не догорел, когда к костру вернулся Литас с помощниками. Издали я увидел его обескураженное лицо и понял, что они не нашли не только самого Риза, но даже его следов.

— Как в пекло провалился! — спешившись, развел руками глава охотников, пряча от меня глаза — Впервые со мной такое! Ни единого свежего следа уходящего дальше чем на пол лиги! И все свежие следы кончаются трупами шурдов. Господин, либо Риз куда лучше следопыт, чем я и тщательно замел свои следы, либо он и впрямь провалился в самое пекло! Тогда, туда ему и дорога!

— Твои слова да богу в уста — грустно хмыкнул я, тяжело вставая — Нет. Если нет тела — значит, Риз все еще жив. Он ушел от нас, Литас. Проклятье… упустили самую главную добычу. Ладно. Уходим! Все к поселению!

— Ни единого следочка… — продолжал расстроено бубнить Литас, дергая лошадь за повод — Ни единого! Кажный куст осмотрели, под каждую кочку заглянули…

— Что с рукой? — спросил я, заметив перевязанную окровавленной тряпкой левую руку.

— Копьем зацепило, господин. Вскользь прошло, кость цела. Жить буду.

— Как дома окажемся — прямиком к Стефию — приказал я, зная, что иначе охотник решит, что таким пустяком не стоит беспокоить людей.

Заметив, что оставшиеся в лагере воины не слишком торопятся, я повторил распоряжение:

— Всем к поселению! Сейчас!

За моей спиной встали оба ниргала, выглядящие не менее страшно, чем я — на доспехах сплошная грязь вперемешку с кровью. Живые воплощения кошмара.

Вспомнив свое падение на кол, я прислушался к внутренним ощущениям и не уловил ни малейшего отголоска боли в ушибленном боку и ноге. Видимо, когда я уничтожил нескольких шурдов, впитанная мною их жизненная сила послужила настоящим бальзамом для моих ран. Хоть на что-то эти шурдские твари годятся.